Он в бой ушел за древние шиханы

Он в бой ушел

смотрим

 

ДЕТЯМ ДЕТЕЙ РАССКАЖИТЕ   О НИХ

Имя любви моей — Родина

Часто слышишь Великая Германия, Добрая старая Англия, Благословленная Франция и только нашу страну называют святая Русь. Волна презрения и осуждения своей истории, кажется, пошла на убыль. Началось возвращение к отечественным ценностям.

К сожалению, ушло в небытие то время, когда воспитание патриотизма и развитие подрастающего поколения происходило естественным путем: нас окружали ветераны Великой Отечественной войны. Мой дед прошел  войну, был ранен, лежал в госпитале,   осколок давал о себе знать до последних дней.  У каждого из вас есть свой семейный герой и не один.
         Из нашего района призваны на военную службу в 1941—1945 гг. пятнадцать тысяч мелеузовцев, более шести ты­сяч земляков не верну­лись с полей сражении. Нет дома, которого не коснулось бы военное го­ре. В некоторых  семьях сложили в боях головы по 3—5 сыновей.

 

В Алек­сандровском сельсовете не вернулись

Сапожниковы — Александр, Иван, Нико­лай, Андрей, Тимофей Николаевичи.

В Аптраковском —

Янтилины — Гайнулла, Ахматшариф, Хасан, Самеркан Ахтямовичи.

В Араслановском —

Смаковы — Гайнислам, Шайхислам, Нурфаиз Масагутовичи.

В Васильев­ском —

Чуваевы — Аким, Анатолий, Дмитрий Ива­новичи.

В Воскресенском —

Куприяновы — Алек­сандр, Константин, Вла­димир, Иван Александро­вичи.

В Денисовском —

Меркуловы — Яков, Иван, Антон, Тихон Андрееви­чи.

В Зирганском —

Шафеевы — Мухаметзакир, Зариф, Гариф Нуриевичи,

Овчаревко — Семен, Иван, Андрей Ивановичи.

 В Иштугановоком —

Киньябулатовы — Мустафа, Галиулла, Ахматсафа, Хайрулла Хибатовичи.

В Мелеузовском —

Абдрахмановы — Рахимьян, Хакимьян, Сабирьян Шакировичи.

В Нордовском —

Кругловы — Павел, Ни­колай, Петр Федоровичи.

В Корнеевском —

Лукьянцевы — Семен, Сергей, Иван, Алексей, Григорий Терентьевичи.

В Партизан­ском —

Албаевы — Иван, Архип, Павел, Тимофей Николаевичи.

Торгашовы — Андрей, Петр, Нико­лай Васильевичи.

В – Сарышевском —

Якуповы — Гимран, Гильман, Мигран Габбясовичи.

В –  Шев­ченковском —

Бибик — Владимир, Григорий, Иван, Василий Владими­ровичи.

Пусть светом благодар­ной памяти нашей озаря­ются имена павших бой­цов. Их подвиги, их имена для Родины    бессмертны.  Имена сыно­вей, дочерей, братьев, от­цов, дедов нужно помнить и повторять слова   поэта:

«Детям детей расскажи­те  о   них.

Памяти павших будьте достойны!

Как и все советские люди, мелеузовцы совершали на войне и в тылу героические подвиги. Об этом многократно писала районная газета «За урожай» и другие средства массовой информации. Напомню вам несколько цифровых данных:

мобилизовано и призвано граждан в годы войны в РКК по поселку Мелеуз и району 11732 человека, в том числе

1941               год – 3364 человека;

1942               год – 3628 человек;

1943               год – 2910 человек;

1944               год- 1531 человек;

1945               год – 299 человек;

в том числе девушек – 282.

На фронт Воскресенским РВК было призвано 5854 человека, в том числе 78 девушек.

22 июня в 4 часа утра мелеузовец Иван Андреевич Добрянский  дежуривший по части подал саперному батальону, дислоцированному в двух километрах от польской границы под городом Гродно команду «Боевая тревога! Война!» Шквал немецких ар­тиллерийских залпов, скрежет, лязг гусениц, рев танковых мото­ров, бомбовые удары с воздуха в едином порыве крушили солдат­ские казармы, военный городок офицеров. Воины батальона и по­граничная застава вступили в нерав­ный бой. От войсковой части, ко­торая вчера возводила оборони­тельные сооружения, осталось десять человек во главе с Иваном Добрянским. Уходя на восток, бой­цы последний раз увидели горя­щие помещения.

В годы войны из Мелеуза, и района погибло 4 девушки.

В   феврале   1945   года   колхозника   колхоза   имени   Чапаева   Дмитрия

Кузьмича Никонорова вызвали в райвоенкомат. Уже дорогой задумался он

о причинах вызова.

«Наверное, насчет дочери Елены, которая воевала на фронте, – размышлял крестьянин. – А может, насчет боевых наград, ведь недавно она прислала письмо из Венгрии и приложила фотографию, сообщала о тяжелых боях на фронте».

Когда он вошел в кабинет, райвоенком майор Курбангулов начал расспрашивать Дмитрия Кузьмича о колхозной и семейной жизни, повел разговор о трудностях военного времени, обстановке на войне. Потом, сделав паузу, проговорил: «Уважаемый Дмитрий Кузьмич, ваша дочь Елена Дмитриевна погибла», – и протянул извещение о ее гибели. У отца закружилась голова, в глазах потемнело, потеряв сознание, рухнул он на пол.

Прибывшие сотрудники военкомата оказали экстренную помощь, привели его в сознание, дали отдохнуть.

Взглянув на извещение, он с горечью прочитал: «Никонорова Елена Дмитриевна при исполнении служебных обязанностей, верная воинской присяге, проявив геройство и мужество, погибла 13 февраля 1945 года и похоронена в Венгрии».

Скрыв от семьи гибель дочери, Дмитрий Кузьмич втайне сильно переживал невосполнимое горе. Через месяц в семью Никоноровых пришло солдатское письмо из далекой Венгрии. Подруга сообщала о смерти Елены. Хозяин в это время отсутствовал. Весь дом тут же заголосил, лились слезы, печаль и скорбь были так велики, что родители слегли. А 11 братьев и сестер долго молча рассматривали дорогую фотографию.

Война… Вступив в конце сентября 1944 года на венгерскую землю, советские войска встретили ожесточенное сопротивление противника – единственного и последнего союзника фашистской Германии в Европе. В октябре была освобождена часть Венгрии, но сил для овладения ее столицей оказалось недостаточно. В результате кровопролитных боев лишь к концу декабря было завершено окружение будапештской группировки. Чтобы избежать лишних жертв, советское командование направило гарнизону Будапешта ультиматум о капитуляции. Фашисты отвергли его и расстреляли советских парламентеров. Образованное в Дебрецене Временное национальное правительство Венгрии разорвало союз с Германией и объявило ей войну.  13 февраля 1945 года Будапешт был освобожден от фашистов.  В этот же день погибла на станции Геделле столицы Венгрии наша землячка, комсомолка, зенитчица Елена Дмитриевна Никонорова. Там же и похоронили ее боевые друзья. Вместе с нею погиб весь расчет орудия.

Так, в возрасте 22 лет не стало Елены Никоноровой. Но мы помним и гордимся ее бессмертным подвигом во имя жизни на Земле.

Это случилось шестьдесят с лишним лет назад. В Керчи, где шли жестокие бои, школьники  нашли солдатский медальон (фронтовики окрестили его «бессмертником») и  по едва сохранившейся надписи решили разыскать семью или знакомых воина, корому принадлежал этот медальон. Скоро письмо оказалось в Башкирии,  вначале оно было опубликовано в «Советской Башкирии», – а затем переправлено в наш военкомат, где и было вру­чено лично человеку, написавшему его (по тому времени) 44 года назад. Им оказался мелеузовец, ветеран Великой Отечественной войны Михаил Дмитриевич Шведчиков, про­живавший на х. Каран.  «В памяти сразу всплывают и те жестокие бои, – вспоминал ветеран, – которые мы вели, защищая город Керчь, и косу от фашистов, и тот последний бой, в ко­тором меня сильно ранило, а две де­вушки в гимнастерках вытащили меня, истекающего кровью, с поля боя. И медальон — «бессмертная», который я ослабевшей рукой—не верил тогда, что останусь в: живых — положил под плиту.  Он встретился тогда с ребятами.

В память о той встрече в  1985 году,— пишет учительница Светлана Михайловна, — я сочинила стихотворение и посылаю Вам на добрую память».

РЕБЯТА,   Я    ЖИВОЙ!

Однажды   ребята   «бессмертник»   нашли.

В   нем   имя   и   адрес   солдата   прочли.

И тут же решили письмо написать:

Быть   может   жива   еще –   старая   мать,

А   может   семья   его   ищет   давно

И    хочет   узнать,   где   могила   его.

В   Башкирию   почта   помчалась   стрелой.

И  вдруг им ответ: «Я,  ребята, живой!

В    десанте    участие    я   принимал,

Был ранен. «Бессмертник» же сам закопал,

Не    думая    выжить.   Но   друг   меня    спас,

И    вот   я   живой    и,   пишу   вам   сейчас!»

Взволнованно    строки   живые   звучат.

Взволнованы    лица    притихших   ребят…

И  вот долгожданный   час   встречи   настал;

С   парома   ступил   ветеран   на   причал.

Торжественным    строем    ребята    стоят.

Их    галстуки   ярко,   как    пламя,   горят,

И    свой   пионерский   горячий   салют

Они   ветерану   войны   отдают!

Не   выдержал    старый   боец:   на   глаза

Непрошенно   вдруг   набежала   слеза,

И   землю,   что  кровью  когда-то   полил,

Теперь   он   слезою   своею   обмыл.

И   вспомнились   тяжкие  те   времена,

И   в   памяти   всплыли   друзей   имена.

И понял солдат: и салют, и букет

Не   только   ему,  а   и   тем,   кого   нет,

Тем   павшим,   что   отдали   жизни   свои

За   счастье  детей,   за  свободу  страны!

Выступления на торжественном собрании, посвященном 450-летию вхождения Башкирии в состав России  В. Путин сказал, цитирую: «Из истории также известно, что не меньший героизм проявляли башкирские воины и в знаменитом ополчении Минина и Пожарского, и в азовских походах Петра I. И, конечно, народ Башкирии покрыл себя неувядаемой славой в сражениях Великой Отечественной войны. Мы никогда не забудем, что Уфа, Мелеуз и другие башкирские города приняли в эвакуацию тысячи людей, сохранили богатейшие культурные ценности, в буквальном смысле – помогли спасти.»

«Летний, палящий небывалой жарой день. Идет Великая Отече­ственная. Районный центр, рабочий поселок Мелеуз замер в тревож­ном ожидании очередных вестей с фронтов. Окна домов оклеены крест-накрест бумажными полосками – под Соль-Илецком фашистс­кие самолеты сбросили свои бомбы. Казалось, жизнь в поселке при­остановилась. Но это только внешне. Круглосуточно работают завод сухого молока, авторемонтный, лесозавод. На полях женщины и дети заготавливают сено, убирают хлеб. Все – для фронта! И только оди­ночные милиционеры на велосипедах или пешком контролируют по­лупустые улицы. Да еще мы, вездесущие мальчишки, не успевшие со своими классами выехать в колхозы и совхозы, слоняемся из угла в угол, настороженно прислушиваясь ко всякого рода событиям. Про­несся слух, что в Мелеуз привезли испанских детей и их, якобы, сей­час размещают в деревянной школе.

Испуганные, примерно нашего возраста, девочки и мальчики прижимались к своим воспитателям, посматривая на нас и на то, как разгружают вещи с машин. Запомнились их острые, светящиеся уголь­ками глаза на смуглых от загара личиках. Поразили еще рыжие, точ­нее – огненные копны волос у некоторых девочек – чего доселе мы на своих никогда не видели. Спустя какое-то время ребят перевели в Дом обороны (недавнее здание СПТУ-109), что находилось рядом с сегодняшней церковью. Там и было обосновано для них постоянное место жительства.»    (М. Пильнов)

С Воскресенской земли ушли на войну 5854 человека, в том числе 78 девушек. 23 юноши – воспитанника эвакуированной Московской средней художественной школы, или, как еще ее называли, “Школу юных дарований”, которая проработала два счастливых довоенных года в Москве, собрав действительно все таланты союза.  Когда  началась война, дети были  на каникулах. Не все знали куда эвакуировалась школа.

“Здравствуйте, Сергей Павлович!

Я уже потерял всякую надежду найти свою школу.

Хотя никаких писем я от Вас и не получал, но все же решился написать Вам. Может быть, это и неудобно, ну извините. Живу сейчас в Свердловске. Город очень не нравится. Приехал я сюда с предположением, что наша школа будет находиться здесь, но получилась большая ошибка. Ходили поступать с братом в Свердловское художественное училище, но его почему-то закрыли. Так мне и пришлось идти на завод, хотя и не по своей нужде. Не поступил бы на завод, меня бы забрали в Ремесленное училище, в которое у меня нет желания идти. Работаю пока по 8 часов, не забываю и искусство. Хотя много и не приходится заниматься, но все же на день в среднем по 2 часа. Работаю больше над композицией. На осень думаю приехать к вам в школу. Только не знаю, как вырваться из завода. Прощайте. Ваш ученик А. Ткачев,

С приветом. Свердловск. 06/IV/-1942 года”.

Получив мое письмо, Сергей Павлович Михайлов незамедлительно прислал мне вызов.

Директором Уралмаша в войну был Герой Социалистического Труда Борис Глебович Мазруков. Он по-отечески меня принял, со вниманием отнесясь к моей просьбе. Накладывая резолюцию на мое заявление, напутственно сказал: “Поезжай учиться, сынок, раз тебя ищут твои учителя, значит, у тебя есть талант”.

А шел 1942 год, на фронтах положение тяжелое, там воевали три моих брата – Серафим, Сергей, Василий. Я в это время щупленький, хилый пацан собрался в дорогу дальнюю, дорогу трудную и долгую. За время моего пути до школы сделал более десятка пересадок, ночевал где попало, ел что попадет. Но у меня была большая цель – еду учиться, а когда есть цель, все преграды нипочем. Я ехал к друзьям, заниматься любимым делом. И вот, наконец, Мелеуз, дальше ни поезд, ни автобус не идет. Двадцать пять километров надо идти пешком. Было воскресенье – базарный день. Я потрясен был увиденным: лохматые лошадки, башкиры в национальных костюмах, мужики-бородачи, телеги, набитые разным товаром – сплошное потрясение. И сразу мысль – приеду на место, сделаю композицию. От реки до реки, от моста до моста, по пыльной дороге со своим нехитрым скарбом приближаюсь к заветной цели. Переехав на пароме через Нугуш, вдруг усомнился – туда ли я вообще еду. На повороте дороги навстречу идет группа мужчин – кто в шляпе, кто в лаптях, кто в одних калошах. Это были учителя из МСХШ, которые из Воскресенска шли пешком на базар в Мелеуз, которые и указали мне дорогу. К Воскресенску подходил уже к вечеру, вернее, не шел, а летел. Солнце садилось за горизонт, стадо возвращалось в село, коровы мычали, чувствуя приближение деревни.

Село огромное, глазом не охватишь. Крыши покрыты, где соломой, где тесом, а где и корой от больших деревьев – ракит. Позади деревни – венцы-отроги Урала, сплошь покрытые дубовыми лесами. Внизу течет бурная речка Тор. Я шел и не спрашивал, где школа – ноги сами меня несли в нужном направлении. В конце концов, я прибыл в общежитие, где неожиданно почувствовал такую усталость, что как мертвый рухнул на кровать и проснулся ровно через сутки.

Режим дня был строгим. С утра специальные, потом общеобразовательные предметы. И все-таки, несмотря на все эти сложности, находилось время для мальчишеских забав и развлечений. Молодая энергия порой перехлестывала через край. Были случаи хамства, воровства, хулиганства, но основной коллектив всегда осуждал это и ставил все на свои места. Часто ходили в поле и вместе с колхозниками убирали картошку.

Вспоминается холодная осень 1942 года. Директор срочно собрал всех учеников школы на линейку. Мы сразу почувствовали что-то неладное. Было объявлено, что в Москве 10 ноября 1942 года скончался великий русский художник М. В. Нестеров. Много горьких событий пережил каждый из нас за время войны. У каждого кто-то погиб или ранен. Но эта смерть подействовала на нас, молодых, как-то по-особенному, все восприняли ее как личное горе. Пожалуй, после смерти Репина, это одна из больших потерь. Это был один из тех великих художников, кто проложил мостик между искусством дореволюционным и искусством нашего времени. Может быть, почувствовали как никогда, что именно мы, молодые, должны свято нести и продолжать традиции великого русского искусства.

Началась война.

Налеты на Москву, пожары…

В это время школа помещалась

На горке, на Цветном бульваре. …

Шли эшелоны на восток

И день, и два, и три подряд.

И поезд наш едва волок

Худых теплушек целый ряд…’

… Вот Воскресенское село.

Куда войной нас занесло.

Сначала размещались в школе.

Ходили в дождик в чисто поле,

Снопы носили и солому.

Сбирали мокрую полову,

Подсолнухов срезали шляпки,

Чтоб погрузить в телегу бабке…

Пришла зима, и педсовет

Переселил нас в райсовет. …

Работали упорно, много

С раннего утра.

В далекой той Башкирии

Ковались мастера.

Зимой в трескучие морозы

Мы в лес ходили по дрова

За Тор на Синие Венцы.

А ночью, что нам, трын-трава,

Тащили плашки сорванцы.

Бревно от старого сарая,

Чтоб райсовет нагреть до рая…

Но жгучие морозы

Сменились потеплением.

И засияло солнышко,

Настали дни весенние.

И высыпал на улицу

Талантов целый рой.

Сидят, кто под забором,

А кто и под горой.

И все рисуют, пишут

 Этюды на картонках.

И красок маловато,

Картон уж очень тонкий.

… Наш интерьер – все в тесноте:

Вот здесь кровать, а тут топчан.

И не понятно, что и где:

Холсты, этюды по стенам.

Ведро в углу и рукомойник.

Дрова, одежда, чьи- то шапки…

И всюду краски, краски, папки…

Пластинки, старый патефон.

По вечерам выводит он

Вадима Козина, Утесова.

И тут же Гегеля философа

Читает юный пейзажист…

… Минули радости, невзгоды

И Воскресенские те годы.

Мы стали собираться в путь…

Еще напишут как-нибудь

О жизни ношей Воскресенской

Хороший и правдивый труд,

Не как писал писатель н-ский…

Ужасно стосковались все

По нашей матушке-Москве

И по любимым мамам тоже.

Которые всего дороже.          

… Опять вагонов умный ряд:

Теперь места уже в плацкарте.

Считали станции подряд,

Смотрели путь по старой корте:

Уфа и Пенза, там – Рязань –

Коломна, дачи в Подмосковье…

Осталось вдалеке Казань.

И вот платформы уж в Кускове.

А вот он, Курский наш вокзал.

И паровоз свистнет.., устал…    

Я не был там пятьдесят уж лет!

Наверно, много изменилось,

Наверно, новый райсовет

Такой, какого и не снилось.

Прошло теперь уже полвека,

Как возвратились мы в Москву

И видим образ Воскресенска

Теперь во сне, не наяву.

Наверно, это сохранится

Еще на долгие года… 

И в Воскресенске, и в столице

Теплом тем живы мы всегда…

Милосердием и адским трудом отмечены эти 1418 дней.

Еще до войны в тридцать втором году в Мелеузе был образован лесозавод, в мирное время там выпускали мебель, создавая основу будущему мебельному цеху. Василию Тимофеевичу Савину в 41-м исполнилось шестнадцать лет. Он закончил восьмилетку и устро­ился на лесозавод учеником в столярный цех.

Мы изготавливали щиты – комплектующие дета­ли тары для снарядов. Сейчас, пораскинув умом, ду­маю, что для «Катюш», – вспоминает Василий Тимо­феевич. – Параллельно осваивали производство лыж – опять же для ведения военных действий, разведки. Они представляли собой нечто среднее между гоноч­ными и охотничьими. На лыжи шла прямослойная бе­реза. В нашем цехе заготовки парили, гнули, после сушилки они вновь возвращались к нам и уже по лека­лам «выкраивали» лыжи, обрабатывали, а девчонки в лесокорпусе  (среди них было много эвакуированных) смолили их, лакировали, упаковывали. Требования к нам были жесткие, наверное, тогда и нельзя было иначе: по норме мы за смену должны были набить 40 щитов и отделать пять пар лыж. А пос­ле работы со своей винтовкой – на военную подготов­ку к военкомату. Хутор Каран на учениях мы «захва­тывали» несколько раз. Домой возвращались в 11-12 часов, а утром – бегом на работу.

В апреле тридцать третье­го открыли первое Мелеузовское автотранспортное предприятие – автобазу №2 «Башзаготзерно», 20 автомобилей «АМО-3» составили ее автопарк, в тридцать седьмом в нем было уже 200 автомашин. Уже в первые дни Великой Отечественной войны автобаза №2 направила на фронт 150 автомобилей с водителями для доставки в воинские части необходи­мых грузов. Под бомбежкой, артиллерийским обстре­лом, пулеметным и минометным огнем, по фронтовому бездорожью вели свои машины военные водители из Мелеуза.

Иван Николаевич Басманов на старой доброй по­луторке освобождал родную землю, участвовал в боях под Сталинградом, исколесил всю Европу – воевал в Румынии, Болгарии, Венгрии, Югославии, у границы Турции.

Фрол Николаевич Бедняков на своей автомашине перевозил на передовую снаряды, мины, патроны, продовольствие, раненых. Тимур Валеевич Батыршин, Дмитрий Никифорович Дорофеев участвовали в боях под Вязьмой, бесперебойно доставляя боеприпасы на передовую. Калимулла Абдуллович Ибрагимов на сво­ей полуторке добрался от Ленинграда до Берлина. Александр Алексеевич Яковлев воевал под Москвой, освобождал Польшу, Румынию, Чехословакию и Гер­манию. Семен Макарович Масютин на Дальнем Вос­токе освобождал Корею и часть Китая в составе ар­тиллерийского полка. Водители автобазы №2 верну­лись домой героями – на их кителях сверкали ордена и медали. Ушедших на фронт водителей в тылу заменили женщины. Мария Андреевна Елистратова окончила курсы шоферов и на газогенераторном автомобиле перевозила зерно из колхозов района в Стерлитамак, а в обратный рейс захватывала каменный уголь для завода сухого молока. Лидия Антоновна Ануфриева во время войны работала на заготовке древесных чу­рок для газогенераторных автомобилей – системати­чески выполняя норму, напиливала по 5 куб. м чурок. Война смешала понятия силы и слабости, женского и мужского труда, норм объемов работы – народ выстоял благодаря невиданной силе духа, максимальному напряжению моральных и физических сил, всецело под­чиняясь требованию времени – «Все для фронта, все для победы».

В ноябре 1942 года для выпол­нения ответственного правитель­ственного задания по переоборудо­ванию автомобилей с жидкого топ­лива на твердое в мастерских был открыт цех но изготовлению газо­генераторов. Ежемесячно 15 авто­машин оснащались такими уста­новками. Для маленькой мастерс­кой это было нелегко. Рабочий день длился по 12-14 часов, а порой продолжительность его не ограничива­лась. Так трудились в тылу в годы войны женщины и подростки.

– Не было в те годы, слов «не могу», «не умею», а было главное «нужно фронту». 

В феврале сорокового года пустили в пробную эксплуатацию завод сухого молока. В последний мирный для страны год заводом сухо­го молока было выработано 119 тонн сухих молочных  продуктов. Численность всех работающих составляла тогда 169 человек. А потом началась война. Она не остановила время. Она просто перекрасила его в другие цвета, отказавшись от светлых – любви и надежды, отдала предпочтение серым – шинельного сукна и черным – смерти и горя. За четыре военных года было моби­лизовано более 100 работников завода – на фронт ушли квалифицированные рабочие. Их места заняли женщи­ны и подростки.      Завод вырабатывал для фронта сгущенное солодовое молоко, сухой картофель, яичный порошок. Особенно большим спросом пользовалось  высококачественное сгущенное солодовое молоко, которое фасовали в банки по 5 кг и отправляли в госпитали раненым.

Вера Васильевна Карпова в 41-м проходила на заводе сухого молока практику после 3-го курса Вологодского техникума молочной промышленности, а в 42-м  вернулась совсем – на всю жизнь. Она вспоминает, что заводскую продукцию на фронт грузили в вертолет пря­мо на месте – в Мелеузе был небольшой аэродром. Молоко зимой на заводе не перерабатывали – собирали его по низовке, замораживали в тазах, а потом доставляли его на быках, лошадях. Замороженное молоко восстанавливать было сложно, оборудование «бунтовало» – его низкую производительность возмещал энтузиазм рабочих.

Работники овощесушильного завода (цеха). Предприятие располагалось в         здании, где сейчас находится инкубаторно-птицеводческая станция  (Заводская, 21). Здесь сушили картошку, лук, морковь. За работу давали по 1 килограмму глазков от картошки.

В январе 1942 газета «За урожай» в статье «Теплые вещи фронту» писала: «Трудящиеся     района оказывают большую помощь фронту. В течение четвертого квартала 1941 года послано в действующую армию в порядке    сбора   валенок  новых   594 пар, фуфаек ватных-118, брюк ватных – 98, шапок – ушанок – 113, полушубок – 53, варежек и носок шерстяных – 971 пара. Сбор   теплых   вещей продолжается». Только молодежью после известия о подвиге Александра Матросова собрано 10 тыс. рублей на танковую колонну, названную его именем.

Рабочие завода cyхoгo  молока внесли 64 тысячи рублей    на      эскадрилью

имени 25-летая Башкирии. Колхозники колхоза «Прибельский» внесли 58 тысяч  425 рублей на боевую эскадрилью.   На     танковую колонну   в  короткий  срок  было   собрано   по   району – 404   тысячи   рублей.   Это   только   часть   конкретной   помощи      фронту.

(Сентябрь, 1943 год).  Статья «50 тысяч рублей на укрепление обороны»

Благородный патриотический почин саратовского колхозника Ферапонта Головатого нашел горячий отклик во всей нашей  стране. Больше и больше становится колхозников, вносящих свои сбережения на постройку самолетов, танков и другие вида вооружения для Красной Армии.

Колхозник колхоза “Красный восток” Партизанского сельсовета нашего района Петр Корнеевич Авдеев внес на укрепление мощи нашей Родины 50000 рублей. О том, что это случай не совсем ординар­ный, говорит тот факт, что по­ступок липовского крестьяни­на был отмечен телеграммой Верховного Главнокомандую­щего И. В. Сталина, в которой он писал: «Спасибо вам, Петр Корнеевич, за вашу заботу о Красной Армии и ее Воздуш­ных Силах. Красная Армия ни­когда не забудет, что вы отда­ли все свои сбережения для строительства боевого само­лета».

Через год, собрав хоро­ший урожай меда, Петр Кор­неевич попросил в районе транспорт и повез продавать мед в Оренбург, вырученные 100 тыс. руб. он направил на строительство танковой ко­лонны. В Липовку пришла вто­рая телеграмма от И. В. Ста­лина.

И. Уральский  (Август, 1943 год ). Статья «Фронтовой агрегат Андрея Жогова»

Коллектив Арслановского совхоза включился во фронтовой декадник по завершению уборки урожая. В совхозе есть все  возможности закончить косовицу к 15 сентября. Это доказали своим стахановским трудом наши передовые механизаторы. Коммунист Андрей Петрович Жогов всем показывает пример самоотверженного труда. За 20 дней на комбайне «Коммунар» он убрал хлеба  с площади 300 гектаров.

Политотдел и дирекция совхоза присвоили агрегату Андрея Жогова звание   фронтового имени  «28 гвардейцев – панфиловцев».

До конца сезона А. Жогов обязался убрать   хлеба с площади 500 гектаров»

 Подвиги   мелеузовцев в тылу   подтверждала   телеграмма   Верховного  Глав­нокомандующего       И.   В. Сталина:   «Передайте трудящимся Мелеузовского района,              собравшим 1 419 000 рублей на строи­тельство самолетов «Баш­кирский истребитель» и «Комсомолец Башкирии», отправившим фронтовикам продукты, теплые вещи и подарки, мой братский при­вет и благодарность от Красной   Армии».

Трудовой патриотизм поднимался и гордостью за земляков-фронтовиков. А августе 1944 в. Дружинина писала: «Его здесь помнят задорным   шалуном – мальчиком, учеником Мелеузовской средней школы. Коля Черных, как и многие другие, мечтал об учебе в инсти­туте, о героических подвигах во имя Родины.

А сейчас он честно, самоотверженно исполняет свой гражданский долг. В числе немногих героев в борьбе с немецко – фашистскими    захватчиками,

Николай Черных форсировал реку Днепр и принимал участие в закреплении и расширении   плацдарма на западном берегу реки. Ему присвоено звание

Героя. Честь и слава   тебе, дорогой земляк! Ты – наша гордость!»

А вести шли со всех фронтов. Десятки транспортов и военных ко­раблей врага нашли свой бесславный конец в пучи­нах Баренцева моря, пораженные меткими торпед­ными залпами подводников. Но нелегко доставались эти успехи. В списке потерь (лично­го состава   Краснознаменной ордена Ушакова брига­ды подводных лодок Север­ного флота есть имя гвар­дии краснофлотца Василия Павловича Смирнова, 1922 года рождения, уро­женца деревни Самойловка Мелеузовского района, откуда он и был призван на военно-морскую служ­бу.

Служил он на гвардей­ской подводной лодке «Щ-422», которая в че­тырнадцати боевых похо­дах своими торпедными займами потопила восемь транспортов и два сторо­жевых корабля противни­ка. 1 июля 1943 года лодка вошла в свой пятнадцатый  боевой поход, в котором погиб весь экипаж.

Война есть война. И люди есть люди. Было все: и рождение героев, и поиски дезертиров и отлов уклонистов. Были случаи, когда 17 летние мальчишки уходили на фронт из дома из-за голода и невыносимости своего бытия. И нечего забывать тех, которые без сознания, раненные попадали к плен, в концлагеря, а затем были преданы если не собственным лагерям, так всеобщему презрению земляков: их не приглашали на пионерские сборы и не поздравляли в Дни Победы.

Мало кто знает, что  26 октября 2001 года на 77-м году жизни окончил свой земной путь один из старейших клириков Уфимской епархии – архимандрит Илия (в миру Николай Иванович Бобровников). В 1942 году он был призван в армию,  воевал до 1945 года и был награжден медалью “За отвагу”. В 1946 году поступил псаломщиком в Казанско – Богородицкую церковь в рабочем поселке Мелеуз.

Победу приближали как могли, и, наконец, пройдя с боями Мол­давию, Румынию, Болгарию, Австрию, Венгрию Николай Семенович Корченко, послед­ние восемь месяцев вой­ны служивший в артдиви­зионе знаменитых «Катюш» (это грозное оружие нем­цы очень боялись),  закон­чил войну в Бер­лине и в день Победы ос­тавил свою фамилию на стенах рейхстага.

 Каким набатам, каким эхом дока­тился он 9 мая 1945 года до нашего поселка Мелеуз, рассказывает вот эта фотография, присланная недавно с Украины сыном Мирона Пайкова, рабо­тавшим тогда здесь  фотографом. Не­смотря на  очень ранний час,  улицы быстро запол­нялись народом. Никто не объявлял, никто не вы­зывал, но каждый спе­шил к площади перед рай­комом  — месту, где до войны проходили    все    торжества, митинги- трудящихся, где мелеузовцы привыкли сообща радоваться, а с началом войны и делить общее горе. Люди шли с песнями и со слезами, всюду объятия и поцелуи. Гармонисты тут же окру­жались, молодежью и пес­ни птицей взвивались над нашим маленьким дере­вянным Мелеузом. Скоро на площади не    осталось уже свободного места.

 В 1955 году Иван Чуриков встречал одного человека. Он вспоминал: «И вот я в маленькой комнате гостиницы. Пе­редо мной ничем не при­мечательный по внешне­му виду, еще молодой, ху­дощавый человек. Пред­ставляюсь и предлагаю герою встречу с комсо­мольцами стройки. Он охотно   соглашается.

Через несколько часов мы с Егоровым шагаем в сторону будущего завода железобетонных конструк­ций. Я, недавно демобили­зованный из армии, под­робно расспрашиваю Ми­хаила Алексеевича о его ратных подвигах, трудо­вых  успехах.

—   Как Вы оказались в Мелеузе?

— Приехал на молочноконсервный завод в ко­мандировку. Дело в том, что я работаю начальни­ком ледового поля на та­ком же заводе в г. Рудня Смоленской области, — отвечает мой собесед­ник.

Когда мы вошли в до­щатый клуб-времянку, зал был переполнен. До офи­циальной встречи М. Его­ров взял гармошку и заиграл популярную фрон­товую «Катюшу». Все слу­шали   затаив дыхание.

—До лета 1944 года я участвовал в партизан­ском движении в Белорус­сии, — начал свое выс­тупление Михаил Алек­сеевич.— Затем влился в действующую армию. С боями дошли до Берлина. Немцы дрались за рейх­стаг, за каждый его этаж. Все было в огне, в дыму.

Получив задание, вмес­те с разведчиком сержан­том Мелитоном  Кантария медленно, но уверенно двигались к цели. Быс­тро темнело. О том, что­бы поставить лестницу и взобраться по ней на ку­пол рейхстага под градом пуль  и   осколков,   нечего было и думать. Однако знамя должно быть уста­новлено на видном месте. Осматривая          фронтон, М. Кантария обратил вни­мание на скульптурную группу.

— Давай, Миша, уста­новим туда, — предложил он мне.

Вражеские пули свис­тели вокруг. Одна из них угодила в древко знаме­ни, расщепив его. У ме­ня были прострелены брюки, у Мелитона — пилотка. Мы не дрогну­ли, не отступили, муже­ственно прошли послед­ние метры и исполнили свой долг. В ночном бер­линском небе, настоенном на пороховом дыме, весенний ветер медленно развернул и заколыхал красное полотнище Зна­мени  Победы.

 У вас в рабочем поселке Мелеуз —  впервые.

Заканчивая         беседу, М. А. Егоров пожелал нам досрочно построить завод.

Было   задано   много, воп­росов. Поздно вечером возвра­щались мы со стройки. И сейчас многие мелеузовцы помнят эту теплую встречу.

Без знания о жизни предков, об их трудовых и боевых свершениях нельзя воспитать чувство любви к родной земле и гордость за своих земляков.
Все материалы, которые, я использовала, это толика того досье, который имеется, я думаю в каждой библиотеке. И нам в течение следующего года предстоит огромная, кропотливая работа по созданию полновесных дайджестов, библиографических указателей – в преддверии юбилея Дня Победы.

 

Зав. ИБО Л. Н. Макеева

МАУК “Мелеузовская ЦБС”

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *