О чем шумят ветры… Трясин Ефим Федорович

Ерикеев, Л. О чем шумят ветры… [Текст] : рассказы о борцах за народное счастье / Л. Ерикеев

// Путь Октября. – 1963. – 31 октября. – С. 3-4.

 

        Далеко вокруг раскинулись плодородные поля. По ним черные, словно жуки, ползут стальные кони, оставляя за собой пласты вывороченной земли. Беле­сой пеленой стелется дымок над Пугачевкой, что верстах в двух от­сюда.  Солнце, подмигнув по-осен­нему из дырявой занавеси туч, снова прячется надолго. Отцветает звонкое «бабье лето».

        А здесь тишина. Только шеп­чется дикий ковыль да шумит озорной ветер. Он все время гу­ляет над этим одиноким курга­ном и таинственно гудит в сталь­ной ограде, словно только ему известно прошлое тех мест.

        …Лето тревожного восемнадца­того года. В башкирских степях рыскали белые банды. В руках у них и оказался красный казначей, член Стсрлитамакского революци­онного комитета Ефим Федорович Трясин.

Он стоял перед земляками, в окружении не скрывавшего ра­дости кулачья, прямой, гордый.

        Только не было прежней молод­цеватости, задора. Пшеничные усы почернели, отросла борода – следы долгих скитаний и напря­жения. Но глаза горели неугаси­мым блеском, в них не было об­реченности. Не было страха. Та­кой же, как и прежде, уверен­ный взгляд. Сосредоточенный, проницательный.

        Дочь обвила ручонками загоре­лую отцовскую шею, отчего тоск­ливо сжалось сердце. Вся Хитровка стояла тут. Вон Тихон Астахов, с которым в мальчишечьи времена гоняли «чижика». Перед глазами встало нерадостное детство в Денисовке. Вечера в доме, напол­ненном любознательными маль­чишками – отец, Федор Констан­тинович, учил их грамоте.

        Потом переезд в Хитровку. Встреча с Натальей – ладной, ра­ботящей девушкой. Семья… Вой­на… Ранение…

        Ефим оглядел сельчан. Что сказать им, чье сознание взбу­дораженное залпами «Авроры», стало неумолимо пробуждаться? Они ждали от него слова. Они хотели услышать голос Ефима. В последний раз.

        Крестьяне и раньше слышали Трясина. Впервые узнали его с другой, необычной стороны, тот­час после февральской револю­ции в семнадцатом. На мельнице Попова. Узнали, и удивились. Собралось тогда много мужи­ков – выбирали общественный ко­митет. Выступали те, кто имел больше. Вскоре список за­полнился привычными кандида­турами: владельца, мельницы, земского начальника, станового пристава…

– Дозвольте мне!

– Никак Трясин?

– Он… Голь перекатная! – по­слышался ехидный смешок.

– Мужики! – взволнованно за­говорил Трясин. – Кого вы выд­вигаете? Тех. кто испокон веков вас обворовывал и притеснял? Нет! Теперь наша, бедняцкая власть пришла. Потому бедня­ков надо выдвигать, а не бога­теев. По-справедливому!

        И выборы начались снова. Те­перь уже, по справедливости.

А потом и удивляться пере­стали Ефиму Федоровичу. В нем все увидели защитника бедняц­ких слоев, правильного челове­ка, большевика.

– Толковый мужик, говорили земляки о Ефиме.

        Новая власть стала родной матерью крестьянских масс. Но многое в ней, как во всем новом, было непонятно. Большевистская группа, созданная Трясиным в селе, и явилась первым агита­тором и советчиком для сельчан. Она разъясняла, наполняя сердца уверенностью в правоту дела большевиков, выводила земляков на большую светлую дорогу.

В политической работе с людь­ми Ефим Федорович и сам ду­ховно вырос, стал опытным ре­волюционером – агитатором. В Стерлитамакском революционном комитете ему доверили ответственный пост – казначея. Он был введен в состав ревкома.

            А когда, словно порыв ветра, напали беляки, Трясин не успел уйти с красными. Да и нога по­мешала – ранение сделало Ефима инвалидом.

Теперь он стоял, бессильный физически, но неукротимый ду­хом, весь собранный и одухотво­ренный… Подошел Халитов – бо­гатей из соседнего села. Оскла­бился, показав желтые зубы.

            – А-а-а! Попался. Теперь тебе будет «контрибуция».

Маленькие злые глаза кулака готовы были испепелить Трясина за то, что он – представитель Со­ветской ветской власти, обязавшей ми­роедов выплачивать контрибуции. И еще кучка пристебаев, чета Халитову, злорадствовала, пред­вкушая близкую расправу.

            Это они выдали красного каз­начея. Они указали его дом, где потом по ночам раздавались натальины вопли и глухие отцов­ские стоны от ударов солдатских шомполов. Это они усердствова­ли в подобострастии перед белым офицером, сгоняя жителей Хитровки на сход.

Холеный белопогонник бросал с коня в толпу тяжелые, страш­ные слова:

– Если не скажете, где Тря­син, сожжем деревню   или сделаем то же, что с этими двумя красными. Даю 24 часа сроку!

            Эти два были хитровские – Марк Ильич Пятков и Иван Давыдович Толстенев. Члены боль­шевистского кружка. Друзья Тря­сина. Они не выдали его, по­жертвовав своей жизнью. Банди­ты жестоко надругались над их телами, изрубив их на части.

            И Ефим Федорович отдался в руки врагам, чтобы не дать в обиду своих земляков, не дать сотворить новое преступление.

            Воронье ликовало. А все село с гордостью, нескрываемой лю­бовью к земляку и горьким со­жалением смотрело на него. Лю­ди знали: он не вернется. И по­тому ждали его последнего слова.

            Трясин понял это. Он оглядел­ся вокруг, вдохнул полной грудью и твердо, уверенно заго­ворил:

            – Смотрите как революционе­ры идут на смерть… Смертью нас не запугать. Убьете меня – на месте Трясина встанут другие! Потому  что правды не убить…

            И еще говорил бесстрашный человек. И люди слушали, навеч­но запоминая правдивые, пла­менные слова.

            Предатели прервали. Не дали ему договорить. Не дали задер­жаться в родном селе ни мину­ты. В тот же день его отправили в Нордовку. Оттуда – в Стерлитамак. В тех краях белобандиты и расстреляли славного сына мо­лодой республики – Ефима Федо­ровича Трясина.

            Дело, за которое отдал жизнь наш земляк, восторжествовало. Советская власть прочно утвер­дилась на русской земле. Благо­дарные потомки не забыли имена тех, кто первым прокладывал путь к новой жизни. Колхоз, ку­да входят родная деревня ге­роя – Денисовка и село Богород­ское, в котором он скрывался от врагов, носит имя Трясина.

            …Над маленьким курганом с обелиском шумит ветер – храни­тель героического прошлого. Всякий путник или прохожий об­нажает голову перед священным» словами на памятнике:

«Вечная слава борцам за Советскую Ро­дину  –

Трясину Е. Ф.

Пяткову М. И.

Толстеневу И. Д.

и трем неизвестным красноар­мейцам, зверски замученным белогвардейцами в 1918 году».

            …Пройдут годы. Пройдут ве­ка. Из поколения в поколение будут переходить имена борцов за народное счастье, и люди веч­но будут отдавать дань глубокого уважения бесстрашным   героям.

Л. Ерикеев.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *