Это моя земля

Медведникова, О. Это моя земля [Текст] / О. Медведникова

// Путь Октября . – 1987. – 1 августа. – С. 4.

 

Постарел бревенчатый мост через реку Тор. Время белит до седины даже дерево. Елена Георгиевна легко ступает на настил, кивает на перила:

– Скоро его снесут. Поставят новый, навесной. А жаль – он ведь многое помнит.

Скрипят под ногами доски. Голубеет в щелях река. Мы взойдем по мокрой после дождя тропинке, звякнет ключ в замке, стукнет за спиной калитка – и откроется дверь в желто-розовый кирпичный особняк. Этому дому у нас равных нет. Здесь – уникальная, единственная в своем роде в республике Воскресенская картинная га­лерея, зарождавшаяся как народная, а ныне – филиал Башкирского государственного художественного музея имени М. В. Нестерова.

Галерее – шестнадцать лет. Шестнадцать лет замирают перед ее картинами люди,   уносят на ее залов свет в своих душах. Здесь рядом со стремительным, бушующим разливом реки Тор и Синими Венцами, что окружают Воскресенское, – Москва   современная и в сюжетах истории, рядом с сельскими пейзажами – Венеция и городские   улицы… Какие картины, какие имена: Иван Сорокин – народный художник РСФСР – его манера живописать, неповторима, «Ночной кремль» ярок и праздничен. Виктор Иванов – лауреат Государственной премии СССР, член-корреспондент Академии художеств, народный СССР – пейзаж «Село Исады, Рязан­ская область» – это его родина. Автопортрет Ива­нова в числе лишь четырех советских худож­ников помещен в галерее Уффици во Флоренции. Петр Оссовский – лау­реат Государственной пре­мии, народный художник СССР – его «Москов­ская окраина» – светлое и чистое воспоминание о родном уголке столи­цы. Владимир  Стожа­ров – член-корреспондент Академии художеств, лауреат Государственной пре­мии СССР имени И. Е. Репина,  «Северное село Важгорт»   – мирно и спокойно пасутся кони на зеленой траве перед са­раем. Гелий Коржев – профессор, член-коррес­пондент Академии, лауре­ат Государственной пре­мии, этюды к   картинам «В дороге», «Осень», «Утро» – небольшие пор­треты женщин, написан­ные, кажется, так стре­мительно, словно рука не успевала за мыслью, – за ними большой мастер. Михаил Добросердов, братья Тутуновы, Надеж­да Воробьева, Виктор Бабицын,   Валентин Дурыгин, Леонид Шитов – перечесть ли их всех, вы­пускников и преподавателей Московской сред­ней художественной шко­лы, два военных года проживших в Воскресен­ском в эвакуации и в знак памяти и благодар­ности спустя годы преподнесших селу этот бес­ценный подарок – более 100 своих работ.

В феврале нынешнего года в галерее произошло большое событие – она пополнилась еще 130 работами художников, вновь переданных ими в подарок галерее и, как пи­сал однажды П. Л. Оссовский: «Дорогому серд­цу моему селу Воскре­сенскому, давшему мне путевку в жизнь». Эти работы получили в дар и привезли экскурсовод галереи Елена Георгиевна Баранова и ее муж парторг колхоза «Ленинское знамя» Юрий Алексан­дрович Баранов. Елена Георгиевна, – а именно она немного времени назад возобновила прерван­ные было связи с мос­квичами, нашла в них добрых друзей и помощников – вспоминает мос­ковский февраль:

– Это были один из самых счастливых дней в нашей жизни. Художни­ки шли и шли к нам в гостиницу, мы шли в их мастерские. Помню, до­говариваемся о встрече у станции метро: «Я буду в бежевой куртке, с си­ней сумкой»… И мы спе­шим на свидание.

Надежда Дмитриевна Воробьева, одна из пер­вых откликнувшаяся на письма Барановой и сооб­щившая много интерес­ных сведений, подарила билеты в Колонный зал Дома Союзов, а перед концертом принесла пода­рок – портрет Ирочки Никоновой. Девочка бы­ла в эвакуации вместе с юными тогда художника­ми, совсем одна, ее все опекали, а она позирова­ла. Коржев подарил ри­сунки Н. И. Терещенко – воскресенские мальчишки, девочка в шали до бро­вей. X. А. Аврутис – три своих картины, его работ в галерее до сей поры не было. Появились две светлые картины В. А. Будихина: двор колхоза «Оборона» 1941 года; две работы А. Ф. Суха­нова Воскресенской поры: «Разлив реки Тор»; «Фи­гура» – и даже в них, этих юношеских работах, уже проступает сквозь линии и краски трагизм таланта художника.

Талант – он здесь, в Воскресенском, в каждой картине. Какая радость – видеть его. Но только рядом с радостью из за­ла в зал неизменным спутником ходит горечь, покрывает уголь пепел погасших искр.

Умер от тяжелого прис­тупа астмы известнейший, титулованный заслужен­ными званиями художник кино Борис Константино­вич Немечек – здесь, в га­лерее, его эскизы к филь­му «Чистое небо». Он не считал себя серьезно больным, работал над фильмом «Легенда о люб­ви», собирался в Тур­цию…

На письмо Барановой ответила жена Немечека Элеонора Константиновна. Сама предложила пере­дать галерее его рисун­ки Воскресенской поры. И написала, что разбирая бумаги мужа, в его ра­бочем блокноте обнару­жила запись  фамилии известных художников, их годы жизни и рядом – короткая приписка: «На­до спешить».

Удар, еще удар – ча­сы в галерее отмеряют ушедшее время. Как быс­тро кончается жизнь. Как неудержимо, необра­тимо катится она к пос­леднему краю. Успеть бы – дописать, досказать, додумать. Успеть бы – оставить что-то после себя. А мы беспечны, словно мы бессмертны.

Умер преподаватель МСХШ Григорий Михай­лович Шегаль. В галерее остались три голубых сумеречных этюда. Умер­ла его дочь – Елена Григорьевна – Ляля Шегаль. Осталась «Зойка» – портрет курносой девоч­ки на фоне пестрой за­навески. Умер Стожаров – остались кони на росистой траве…

Один из этюдов Шегаля «У водопоя» особен­но любят старики-воскресенцы. А колодца то­го уже нет. И нет Рябо­вой кузницы, так мас­терски изображенной В. А. Бабицыным – инициато­ром создания галереи – на рисунке тех, военных лет. Только мальчишки все еще приносят Елене Георгиевне найденные на берегу речки Чечорки, где стояла кузница, под­ковы и колокольчики, что лились под дугу. Нет церкви, в которой – ис­торический факт – слу­жил молебен Пугачев. И с каждым годом вет­шает, ветшает завод, где отливали для него пушки.

Баранова бережно по­казывает собранные в му­зее предметы народного быта, снимки:

– Вот корзина. Деда, что ее сплел, уже нет. А она осталась – и сколь­ко же в ней сердца, ду­ши, рук человеческих. Вот табакерка. Ее жи­тель села – Десятков при­нес, сказал: «Берегите»… Вот хозяин дома, где мы сидим.

На стол ложится фо­тография доктора владель­ца завода Пашкова – Эдгарта Корлейса. Здесь же, в комнате, на полке – его старинные книги. О Корлейсе упоминать почему-то не принято, а если и упоминают – не по доброму. Го­ворят, врач бывал груб и жесток. Но многие из старожилов ему здоровьем обязаны. И когда приш­ла революция, Корлейс не потянулся за хозяевами в чужие края, остался на родине. Похоронен он в больничном саду, под окном операционной – так завещал. А дети и вну­ки его – врачи. Целая династия.

Елена Георгиевна па­мять хранит о всех, чьи судьбы – часть судьбы села.

– Так и должно быть, – она считает. – Я здесь родилась. Здесь выросла. Здесь мои родители жи­вут. Это моя земля.

И те художники, что здесь подростками и юно­шами прожили в эвакуации два года, об этой земле, как о родной помнят, и говорят о себе: «Мы – воскресенцы». Они тоже здесь выросли: вос­кресенская пора стала решающей в становлении мальчиков и девочек как художников, имена мно­гих из которых сегодня известны не только стране – миру. Это приз­нано всеми. Так, один из них – Хаим Аврутис, много лет спустя, вспо­миная, писал: «Из раз­бросанных по окраинам огромного села общежитий спешат дети войны в свой единственный род­ной дом – школу. Обор­ванные, в лаптях, в са­модельных пальтишках и куртках, с обмороженны­ми руками и лицами. … И над голодом, болезнями, утратами, над полусиротским военным отрочеством ви­тает оно, недосягаемо пре­красное и родственно близкое искусство.

… А на базарной пло­щади провожали на фронт. Гармошки, лошади в лен­тах, расписные кошевы (сани). Вот тронулись, брякнули колокольцы. Толпа всколыхнулась, закричала, завыла, бабы бегут вслед и падают ничком в снег… Эти кар­тины стали не воспоми­нанием только, но чем-то гораздо большим, частью моей биографии».

Художники стремятся помочь галерее всем, чем могут. Это и подаренные работы, и теплые письма, и радость, с которой встречали Барановых в Москве. Тогда они не все смогли сделать – хо­тели отобрать в запас­никах московских музеев картины для галереи, но не смогли. Это взяли на себя москвичи. И немно­го времени спустя Иван Дмитриевич Архипов, – те, кто был в галерее, вспомнят его яркие ли­ногравюры по русским былинам и сказам, оформленные им книги, – уже писал: «Мы с Виктором Алексеевичем Бабицыным 14 апреля отобрали в запаснике Ди­рекции выставок на Го­голевском бульваре для Воскресенского музея раз­ные работы. Там пред­ставлено более 20 художников.

Составлен протокол, но подписей под протокола­ми еще нет. Я буду сле­дить до конца  за прохождением дел, и как поя­вятся новые вести, Вам напишу.

Пишу письмо и пред­ставляю – какая сейчас весна в Воскресенском!».

… А в Воскресенском те 130 подаренных бес­ценных работ до сих пор не могут быть выставле­ны. Большая их часть без рам: просто холст, листы бумаги. И за про­шедшие полгода – не­вероятно, но это так – сотрудники музея имени Нестерова не нашли вре­мени для того, чтобы произвести их учет и на­править в Воскресенское реставратора, который оформил бы картины и рисунки для выставки. А сами работники сделать это не имеют права – квалификация не позволяет.

Так и хранится привезенное богатство в разных комнатах музея. Гостям картины не показывают – берегут.

Пошли дожди. В одной из комнат музея, где стоит часть картин в рамах, опять   потекла крыша. Мы входим комнату – у порога растекается лужа. На дворе – август. Скоро осень, реставратора все нет.

– Постоянно звоню в музей. Они все обещают, но, по-видимому, не могут. Они приедут, я верю! – это единственное, чем она может помочь картинам – милая, интеллигентная Елена Георгиевна Баранова: звонить, ждать и верить. Большего одна она сделать не в состояния.

Но ведь работает она в галерее не одна! Есть заведующий. Владимир Иванович Калабухов, должны бы быть единомышленниками. Стали они ими? Баранова промолчит в ответ, но за молчанием – несогласие…

Вновь и вновь повторюсь: Воскресенская галерея уникальна. Это очень хорошо понимают районные руководители, стремясь непременно привезти сюда гостей всех рангов. Гости восхищаются поистине чистосердечно. Разве не свидетельство тому большая статья «У Синих Венцов Урала», появившаяся в «Правде» после приезда в Воскресенское корреспондента газеты, и то, что в дни, когда художнику Оссовскому была присуждена Государственная премия СССР, залы галереи, где есть и его картина, показывались по телевидению? Да, гости восхищаются и… уезжают. Честно сказать, им немного дела до крыши, которая течет, до того, что нет рам для картин, и полгода не едет реставратор…

Но почему же до это­го нет дела тем, кто после гостей остается здесь и имеет в районе все возможности, силы и власть (здесь в первую очередь имеется в виду исполком районного Со­вета народных депута­тов), чтобы решить, на­конец, с уфимским музе­ем вопросы о постановке картин на учет и оформ­лении выставки новых поступлений, чтобы хра­нить богатство района так, как оно того заслу­живает? Почему им нет дела до того, что в та­кой же степени уникаль­ный завод рушится, и хотя в Москве заканчи­вается проект его рес­таврации, но от проекта до работ – всем извест­но – еще годы ожида­ния и никто с этим не торопится? Почему они идут мимо памяти, ко­торую завтра, возможно, восстанавливать будет поздно?

Разве эта земля  для них чужая?

О. Медведникова.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *