Памяти погибших журналистов. Никон Рождественский (1851-1918)

Никон Рождественский (1851-1918)

 

В. Розанов: «Это святой, великий человек!»

 

   …Рассказывают, что смерть его была ужасной. Приехали красноармейцы. Долго издевались над ним. Потом прямо у ворот Лавры отсекли голову: «Это тебе за твои статьи!»

   В семье отца, бедного дьячка из подмосковного храма, он был одним из 22 де­тей. Больной, хилый, слепой на один глаз, мальчик не­жданно для всех вдруг обратится в вундеркинда. К восьми годам он трижды прочтет Библию, многие то­ма житий святых… И не слу­чайно в Московском духов­ном училище он станет пер­вым учеником, автором ряда самобытных сочинений.

   Перед ним откроется бле­стящая карьера церковного ученого, но неожиданно он откажется поступать в Академию и уйдет в монастырь. Семь лет о нем ничего не будет слышно. А в 1879 го­ду Троице-Сергиева Лавра начнет выпускать свои зна­менитые «Троицкие лист­ки». Автором и издателем всех их станет монах Никон.

   Что творилось потом – трудно описать. Лаврская типография едва успевала их печатать. Миллионы экземпляров разошлись по всей России. «Самый деше­вый церковный журнал» («и самый лучший» – К. Победоносцев) – «Троицкие ли­стки» продавались по копейке, иногда раздавались даром. В народе они наряду с сытинскими календарями и книжками, стали самым любимым чтением. Их пе­редавали из рук в руки, чи­тали по избам вслух.

   Никон же тем временем берется и за еще один труд. Он пишет ставшую класси­ческой книгу о преподоб­ном Сергии Радонежском, лучшую из всех написанных о святом. По словам И. Ак­сакова, книга «исполнена такой благотворной красоты, которой и подражать нельзя». И Россия потрясена. Литературный талант – и какой – прячется в стенах монастыря! В 1900 году Никон получит за книгу о Сергии Макариевскую премию. Он будет продвинут по церковной линии. Его поставят епископом Муромским…     

   Но наступят годы революционной смуты. Кровь польется рекой, станут гибнуть люди… и совершенно неожиданно всех «издатель душеспасительной литературы» вдруг превратится в пламенного журналиста. В 1905 году в «Московских ведомо­стях» епископ Никон бросит вызов разрушителям России своей знаменитой статьей «Что нам делать в эти тревожные дни?»

   С этого времени владыка Никои – самый ярый, смертельный враг террористов, революционеров и либералов всех мастей. Его будут травить в печати. На него будут писать доносы. Имя его станет «символом реакции».

   Но Никон словно вновь обретет себя. Статьи, публикации будут следовать у него одна за датой. И что больше всего бесит его врагов, они пламенны, литературно талантливы и всегда злободневны. Нет такой темы, которую бы боялся затронуть Никон. Нет таких слов, которых боялся бы он произнести. Никон клеймит либералов, борется с революционерами и сектантами, сражается с «безумцем графом Толстым», выступает против Распутина…

   «Прогрессивная интеллигенция» не может ему – этого простить и буквально заваливает Синод жалобами и протестами. Никона с удаляют на Вологодскую кафедру. Но словно не замечая опалы, он с удвоенной силой продолжает свои обличения. Ведет полемику со многими знаменитыми публицистами и в их числе с недостаточно, с его точки зрения, «последовательными патриотами» – Розановым, князем Мещерским, Меньшиковым…

   В 1913 году Никона назначают членом Синода и  сразу же отправляют на Афон, где творятся страшные беспорядки среди русских монахов. На Афон проникли революционеры, которые тут заправляют и даже печатают листовки. И греческое правительство в ультимативной форме гро­зит выселить всех русских монахов.

   Россия готова уже применить военную силу к бунтовщикам, но Никон всеми силами пытается не допустить кровопролития. Он встречается с зачинщиками, уговаривает их, но те грозят епископу смертью, и тогда на остров высаживаются войска. Никон требует, чтобы кровь не была пролита, и солдаты вынуждены вместо винтовок использовать брандсбойты для разгона мятежников. Потом более тысячи бунтовщиков выселят со Святой горы. И в том, что никто из них не пострадал, и в том, что Афон был сохранен для России, – огромная заслуга Никона…

   В преддверии резолюция статьи Никона достигают небывалого блеска Сила его слова такова, что с его изданий снимают всякую цензу­ру. Он предсказывает: еще чуть-чуть, и страну захлестнет страшный, ни с чем не сравнимый бунт. Ее «вот-вот захватят бecы»…

   И все же революция свершилась. И сразу после нее отдается приказ «все тиражи книг, листовок, статей, выпущенных Никоном, – уничтожить»! Никон к этому времени yже на покое, но узнав о приходе к власти большевиков, oн обращается к Патриарху Тихону с письмом, прося призвать «всех православных стоянию против врагов России». Он не боится никакой расправы. правы. И до самого конца совершает службу в лаврских храмах…

   Давний оппонент Никона, Василий Розанов, рассказывал, как однажды на одной из последних служб, глядя на престарелого епископа, он «словно прозрел»: «И какая же сила в нем – в этом слепом, невзрачном, невысоком человеке! И откуда эта сила в его статьях! Я называл его дуроломом, а это святой, ве­ликий человек! Ему не в чем упрекнуть себя!»

 

P.S. За Свято-Духовым храмом в Лавре и по сей день стоит большой черный крест.

Под ним спит вечным сном архиепископ Никон. Упокой, Господи, его душу!

Один комментарий к “Памяти погибших журналистов. Никон Рождественский (1851-1918)”

  1. Такая статья интересная , столько нового для себя узнала.
    Спасибо Любовь Николаевна!!!

Добавить комментарий для Елена Отменить ответ

Ваш адрес email не будет опубликован.