Снежная фантазия, или приглашение в наше безмятежное детство

Пильнов, М. Г.  Снежная фантазия, или приглашение в наше безмятежное детство :

эссе / М. Г. Пильнов. – Текст : непосредственный.

// Путь Октября. – 1998. – 17 февраля. – С. 3.

 

   …Буря мглою небо кроет, вих­ри снежные крутя… Это там, да­леко-далеко, в предвоенные школьные годы – чистые стра­ницы жизни, которые сегодня листаешь с грустью и наслажде­нием.

   …С утра нежимся с сестрен­кой на печи, за окном метель и в школу нас не пустили. Отец на работе, в автобазе и вряд ли куда поехал. Бабушка (милая бабуш­ка – есть ли у тебя дороже чело­век на свете!) возится у печи, раз­говаривает с чугунками и ухва­тами – готовит то ли завтрак, то ли обед, а может и то и другое – все сразу: печь-то топится один раз! Под голыми кирпичами, на которых мы лежим, укрывшись тулупом, слышно, как бьется о свод пламя из сложенных в по­ленницу дров, прижатых: сверху брикетами колючего кизяка. Топ­ливо и воду в преддверии непогоды заготавливали загодя, на два-три дня, а то и на всю неделю. Ворота по всей улице распа­хивались настежь – вот будет лихо кататься на лыжах через весь двор с сараев и прямо на улицу!

   А пока за стеною ветер пля­шет, треплет елку за плечо… При­горшни снега забрасываются в окна и те скоро тонут под его сло­ем. Но до крыши пока ему дале­ко.

   А самое сладостное здесь, на печи, под тулупом. В эти Мину­ты, вот за этой вьюшкой (назван­ной, очевидно, за «интимную» связь с вьюгой), где беснуется ветер, в детском воображении рождаются самые фантастичес­кие сцены, почерпнутые из книг. Может, поэтому у этой вот вьюш­ки Пушкин становится еще бли­же, понятнее и роднее, а его ска­зочные герои, одетые в кружев­ную вязь стихов, начинают при­обретать реальное воплощение, И те волшебные строчки: «То как зверь она завоет, то заплачет как дитя», очевидно, рождались у него тоже на печи.

   А пока, в ожидании пригла­шения к столу, руки почему-то сами тянутся к кошелкам с лу­ком, прижавшимся плетеными боками по соседству на полатях. Шелестим шелухой и жалобным голосом просим бабушку – нашу милую няню-Родионовну – по­дать нам по горбушечке ржано­го хлеба, посыпанного солью и под ее ласковое ворчание, что не ждем, когда сварятся щи с ка­шей, с наслаждением впиваемся зубами как Буратино в сочный древний плод огорода…

   А тем временем у порога кто- то громыхает ведрами. Это мать, накинув шалевку с телогрейкой, сунув ноги в валенки, собралась кормить буренку с прочей жив­ностью, оказавшейся в снежном плену, путь к которой у нее ле­жит по скрытым лазам из сеней в сараи, где на поветях покоятся душистое сено и солома. На об­ратном пути, бережно прижимая дойницу, она вернется с парным молоком. Нас заставляют его пить, а нам не хочется. Лу­ковица с хлебом в тысячу раз вкуснее. Прямо под печуркой, где со вчерашнего  вечера томятся в тепле шерстяные чулки и варежки, на скамейке оживает сепаратор, чье нежное, монотонное  урчание как-то незаметно прикрывает веки твоих глаз и переносит тебя в другой сладостный и необъяснимый мир.

   Было время, когда пурга в на­шем лутошном и соломенном Мелеузе бушевала неделями. А остепенившись, с ухмылкой на­блюдала за тем, как жители с ло­патами, первыми выбравшиеся из снежного плена, шли помогать откапываться соседям, прокла­дывали траншеи-дорожки к ко­лодцам и сараям, где блеяли овечки, хорохорились на насес­тах засидевшиеся куры, дрема­ли в поленницах дрова. Жизнь входила в свою колею. Эх, самое бы время популять музгалки, на­блюдая за тем, как их ракетооб­разные носы пробивают снежные гребни, скрываясь в норах отда­ленных сугробов. Манят снежные горки и самодельные лыжи, которые пристыли в углу, в сенцах. Жаль только некогда. Время бе­жать в школу…

М. Пильнов.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.