Книга — советчик,
Книга — разведчик,
Книга — активный борец и боец,
Книга — нетленная память и вечность,
Спутник планеты Земля, наконец.
Любовь к книге
Много древних рукописей хранится в знаменитом Матенадаране. В старину армянские писцы-каллиграфы в конце копируемой ими рукописи оставляли памятные записи самого различного содержания.
В одном из манускриптов написано: «…Берегите написанное мною, в годину войн увозите книгу эту в город и скройте ее, в мирное же время… читайте ее; и не прячьте, не держите закрытой, ибо закрытые книги всего лишь идолы».
Кое-кому из нас полезно бы напомнить о другом наказе, к сожалению, не утратившем злободневности и сегодня: «…И если увидите эту рукопись, прочтите или перепишите ее, храните бережно и держите платом, и не дерзайте отрезать лист или соскоблить памятную запись и вписать другое имя».
О том, с какой любовью относились в прошлом к книге, рассказывает армянский писатель Стефан Зорьян. Во время одной из давних войн персидский завоеватель увез за пределы страны ценную книгу. Долгие годы владелец рукописи изыскивает средства, чтобы вернуть ее. Чувствуя скорый конец свой, оставляет завещание сыну, повелевая ему найти и выкупить книгу. И сын исполнил завет отца.
Биографии книг порой бывают не менее интересны, чем биографии людей. На многих древних книгах следы пожаров, крови, сабельных ударов. Армянский переписчик рассказывает такую историю: когда враг напал на город и пришлось спасаться бегством, он засунул в переметную суму незаконченную рукопись, и каждый раз, когда останавливался передохнуть, раскладывал ее на коленях и продолжал переписывать. Спасаясь от поработителей, народ прятал книги в пещерах, зарывал в землю. Спустя десятки и сотни лет находили эти бесценные клады, окаменелые, полуистлевшие, их бережно восстанавливали?
Мануил Семёнов
Заметки на полях
Книга — лучший подарок автору.
Я читаю — следовательно существую.
Чтение было бы мучительным занятием, если б не существовало прекрасных книг.
Сначала люди научились читать за обедом, а потом уже приобрели все остальные дурные привычки.
Самое безвредное снотворное — нудная книга.
Роскошный переплет подобен парадной двери: не исключено, что за ним скрывается убогость.
Книга — ноша.
Изобретение книгопечатания положило начало упадку разговорного жанра на эстраде.
Странно: в свет вышла плохая книга, а он не померк.
Иные книги умирают на печатном станке.
Если библиотека ютится
на задворках, то и отцам города должно быть очень неуютно.
Даже подняв сбор макулатуры на небывалую высоту, нельзя наладить выпуск хороших книг.
Почитаемый нечитаемый автор.
Пора бы и букинистов избирать почетными гражданами наших
Рис. А. Зенова
Фразы…
Подпись корректора узаконивает ошибки.
Ничто не обходится так дешево и так дорого не ценится, как макулатура.
Язык дает возможность почувствовать вкус речи.
Все нити интриги вели к автору детектива.
Из некоторых посредственных поэтов впоследствии выходят великие графоманы.
Создать гениальное произведение — пара пустяков, но где найти ценителя?
Вначале было слово — этом пошли этимологические словари.
Встречаясь с редкой книгой, он чувствовал себя одиноким вдвойне.
Л. И. Ошанин:
Книжные люди, друзья мои ближние,
Верные слуги и маршалы книжные,
Милые тихоголосые женщины,
В книгах — всеведущи,
В жизни — застенчивы,
Душ человеческих добрые лекари,
Чувств и поступков библиотекари.
Кажетесь вы мне красивыми самыми,
Залы читален мне видятся храмами.
Кто мы без вас?
Заплутавшие в замети
Люди без завтра и люди без памяти.
Антон Пришелец:
И грозой нас било, и волною —
Выстояли все и устоим!
Книги, книги…
Вы всегда со мною,
Добрые товарищи мои!
И всегда мы благодарны будем
Тем, чьи руки, чей бесценный труд
Эту силу, эту радость людям
С книжной полки щедро подают!
рис. Леонида
Воробьева
Экслибрисы М. Шолохова и Н. Тихонова
Классики для интерьера
В одной местной газете в Лос-Анджелесе появилась заметка следующего содержания: «Продается комплект книг американских классиков. Недавно мы переоборудовали квартиру и поменяли обои, а цвет корешков книг не вписывается в интерьер комнаты».
Комментарии, как говорится, излишни.
Хобби
«Никому не покидать помещение. Всем встать на колени и тщательно осмотреть ковер». Этот странный приказ, немало смутивший гостей, пришедших к доктору юридических наук Эберхарду Леманну отметить день его рождения, не имел отношения к криминалистике. Случилось вот что. Выполняя просьбу кого-то из гостей показать друзьям один из редких экземпляров его обширной коллекции мини-изданий, насчитывающей тысячу томов, Леманн уронил на пол книжечку размером 3X2 миллиметров. Один неосторожный шаг, и редкий минишедевр, озаглавленный «Бальдер-Абц», выпущенный в Лейпциге в 1971 году, мог бы быть безвозвратно утерянным. К счастью, книжечку в конце концов нашли. Упомянутый раритет даже не мини-книга, его можно прочесть только с помощью… микроскопа. Коллекционеры относят к мини-книгам издания размером не менее 10X10 сантиметров.
Возможно, мало кто знает, что миникниги издавались уже в Древнем Риме. В средневековье также были очень популярны книжечки небольшого формата, словари-«лилипуты». В ГДР же начало книжной мини-продукции относят ко времени издания «Коммунистического манифеста» в 1959 году. К слову сказать, рекордным мини-экземпляром, занесенным в «Книгу рекордов» Гиннеса, считают книжечку размером 1X1 миллиметр, выпущенную в Шотландии.
Что читают французы
Проведенные во Франции опросы показали, что наибольшей популярностью среди читающей публики в этой стране пользуются произведения Виктора Гюго. Затем в списке самых популярных авторов следует Жюль Верн, Агата Кристи и Александр Дюма (отец). Современные же авторы намного отстают от этих классиков литературы.
Николай Орлов
Стихи в альбом
Слывешь ты на работе очень строгой.
Но я прошу всего лишь одного:
Не будь со мною, Люба, недотрогой,
БИБЛИОТЕКАРЬ сердца моего!
Писатели о книге
Действие человека мгновенно и одно… действие книги множественно и повсеместно.
А. С. Пушкин.
Книга — это духовное завещание одного поколения другому, совет умирающего старца юноше, начинающему жить, приказ, передаваемый часовым, отправляющимся на отдых, часовому, заступающему его место.
А. И. Герцен.
Книга, быть может, наиболее сложное и великое чудо из всех чудес, сотворенных человечеством на пути его к счастью и могуществу будущего.
А. М. Горький.
Каждая книга, если она подлинно творческое произведение художника-гражданина, — это событие в жизни народа.
О. Форш.
Общение с книгой — высшая и незаменимая форма интеллектуального развития человека.
А. Твардовский.
Первая книга
Когда, изведав трудности ученья,
Мы начинаем складывать слова
И понимать, что есть у них значенье:
«Вода. Огонь. Старик. Олень. Трава», —
По-детски мы удивлены и рады
Тому, что буквы созданы не зря,
И первые рассказы нам награда
За первые страницы букваря.
И с этого торжественного мига
Навек мы покидаем отчий дом,
Ведут беседу двое: я и книга,—
И целый мир неведомый кругом.
С. Маршак.
Лаконизмы
И яркая фраза не должна ослеплять.
Малые формы не исключают большого содержания.
Преимущество начинающего автора: не взирая на возраст — молод.
К книгам обращался: «Корешки вы мои».
9 произведений М. Ю. Лермонтова
На торцах книг подобрать такие названия
произведений поэта,
которые впишутся в горизонтальные ряды
клеток и будут в
порядке очередности совпадать
с буквами, вписанными заранее.
Подслушанные диалоги
Читатель: «Вот прочитал я эту статью. Умом все понимаю, но организм мой не хочет понять…»
* * *
Библиотекарь (по телефону): «Игорь Иванович? Приходите, подошла ваша очередь на «Белые одежды». Это Петренко? Подошла ваша очередь на «Плаху».
* * *
Библиотекарь (читателю): «Свободного доступа у нас сейчас нет. Ну ладно, я вас ненадолго пущу. (Подумав.) А я возле вас Постою…»
* * *
Библиотекарь: «А когда это «Мужики и бабы» пришли? Я что- то не заметила…»
* * *
Библиотекарь: «Ой, до чего я дошла со своим наркодиспансером!» (Библиотека шефствует над этим учреждением) «Читаю — «Княжна Наркоманова»!
* * *
Если громко крикнуть А-ААА в библиотеке, то люди только недоуменно посмотрят. А если сделать тоже самое в самолете, то присоединятся.
Волшебство слова
Всю жизнь во мне живет восхищение перед волшебством печатного слова. Сегодня мне, разумеется, и в голову не придет удивляться, увидев в самом дальнем углу страны юношу или девушку с томиком в руках. Представляю, сколь поразительным для молодежи показался бы безграмотный, поставивший вместо подписи крестик. Великий Октябрь сбросил оковы безграмотности. В языке многих северных народов не было понятий «писать» или «читать», а сегодня дети чукчей или манси знают не только Пушкина или Сервантеса, им одинаково дороги произведения А. Твардовского и М. Рыльского, Ю. Смуула и Р. Гамзатова.
В кремлевском кабинете В. И. Ленина особенно сильное впечатление на меня произвела библиотека. Там, среди специальных изданий по вопросам экономики, права, истории были книги, столь характерные для множества хорошо мне знакомых интеллигентных семей. Некоторые из этих книг стояли и в шкафу моего отца. Не могу сейчас проверить это, но, помнится, увидел я там и черные с золотым корешки бесчисленных томов энциклопедии Брокгауза и Ефрона. Из-за них как бы глянули прямо на меня пытливые и вдумчивые глаза государственного деятеля, вождя, ученого. Ни в одной из этих его граней нельзя представить себе Ленина без важнейшего инструмента познания и мысли — без книги!.
В блокадном Ленинграде, когда люди умирали от голода, издавались стихи и поэмы, рассказы и повести. Книг ждали, их покупали.
В мир наших детей и внуков книга входит одновременно с понятиями «мать», «родина», «хлеб». В школах, институтах для молодежи открыты библиотеки. В каждом городе вы увидите книжные магазины, а на предприятиях — киоски. Спрос на литературу громаден. В нашей стране миллионные тиражи расходятся в считанные дни. В Доме книги, что на Невском, мне привели такой факт: в будни здесь бывает ежедневно до 25 тысяч покупателей.
А какое великое зрелище представляют ежегодные книжные базары! Прямо на площадях протягиваются длинные прилавки, тысячи книг пестрят на них обложками, радуют глаз, гудит многоликая толпа.
Вспоминаю давнее. Шел я по пыльной раскаленной дороге, между Нукусом и Тахиаташем, в Средней Азии. В пути обогнал неспешно шагавших туда же, к Амударье, трех верблюдов. На втором, спокойно покачиваясь в такт его походке, сидела красивая девушка.
Она не увидела меня, потому что глаза ее были жадно устремлены в книгу. Я сказал: «Салам! Чем так увлеклись?» Девушка вздрогнула и сквозь густой загар покраснела. «Пушкиным! — проговорила она. — Письмо Татьяны…»
Миновали годы, а я не могу забыть родившееся тогда в рыжей солончаковой пустыне на правом берегу Амударьи крепкое ощущение всесильности и бессмертия настоящей книги…
Лев Успенский
Ленинград