«Повинную голову и меч не сечет»

Материал для урока по фразеологическому словарю.

«Повинную голову и меч не сечет»

 Об истории и смысле пословицы.

 

    Повинную голову и меч не сечет –  часто го­ворят люди, когда открыто сознаются в проступке, не желая хитрить и всячески из­ворачиваться. Вина смягчается признанием – та­ков нынешний смысл этой пословицы, которую в прежние времена многие выслушивали, однако, в горькой беде.

    Тихо и чинно шло совещание великого госуда­ря и царя Ивана Васильевича со своими боярами. Решено было грозным царем и боярскою думою отправить в поход князя Одоевского, а в помощни­ки ему отрядить боярина Бутурлина. На другой же день показался во дворце назначенный в поход бо­ярин и бил челом царю Ивану.

    – Государь, – заявил он, – еще ни разу не пе­речил я тебе до нынешнего случая. Наложи опалу на меня и прогони от очей своих, но только мне не служивать под началом у князя Одоевского.

    Сдвинулись брови и гневом заискрился взгляд грозного царя, но боярин спокойно продолжал:

    – Не берег я головы своей ни в ратном поле, ни на другой твоей государевой службе, но быть под­ручным князя не к лицу мне, не могу я допустить порухи моего Отечества.

    В досаде на помеху своему указу передернул царь плечами, заволновались также сановные боя­ре и заговорили: прав ли Бутурлин в своем челобитьи, не понапрасну ли обижает он и зря бесчестит старинный род князей Одоевских. Вышел так на­зываемый местнический спор или случай, как го­ворили в старину.

    Так на что же боярин жаловался и почему не исполнил он государева приказа?

    В царствование Ивана Васильевича уже давно прошло то лихое и черное время, когда русской землей помыкали татарские ханы, когда наша ро­дина была разбита на отдельные княжества или уделы, когда кровавые междоусобицы заводили князья и своей враждой еще больше страну обессиливали. Исподволь рос­ло и крепло в эту тяжелую пору Мос­ковское княжество, а набравшись сил, освободило оно Русь от злой та­тарщины, всех же удельных князей заставило подчиниться государю мос­ковскому. Вот тогда-то и начали со всех концов съезжаться в Москву удельные князья со своими боярами.

    Тяжко пришлось удельным князь­ям при московском дворе. Не могли они привыкнуть к своему новому подневольному положению, не могли помириться с горькой мыслью, что им приходится теперь служить нарав­не с московскими боярами. Вот поче­му с опаской и тревогой оглядыва­лись прежние князья и зорко досмат­ривали, чтобы их, былых удельных государей, не обошли по службе (не “заехали”) люди простые и незнатные. Вот почему они усердно рылись тогда в толстых родословных книгах и точ­но высчитывали, какой боярский или княжеский род старше и знатнее дру­гих родов. Много времени и труда положили тогдашние люди на эти вы­считывания, потому что лучшие мес­та и высшие чины на государевой службе получали те, у которых был самый знатный и древний род, у кого была самая высокая «порода». У дру­гого же будь хоть «семь пядей во лбу», но по незнатности своей должен он был подчиниться хоть и глупому, да родовитому.

    Считались между собой и близкие родственники, принадлежавшие к од­ной и той же боярской или княжес­кой фамилии. Всякий знал тогда доподлинно свое отношение к родичам: кто был дядей его, кто двоюрод­ным и троюродным братом, а кто доводился ему и племянником. Все это нужно было знать в точности: ведь лучшие места давались тогда старшим родичам.

    Так вот и служила государю мос­ковская знать по своей родовитости и старшинству. Всех ближе к царю ста­ли прежние удельные князья, кото­рым не уступили все же своего места некоторые бояре московские. И тог­дашний родовитый человек брал ка­кую-нибудь должность лишь в том случае, если его не подчиняли равно­му или менее знатному, чем он сам был. Заметит князь или боярин, что служат вместе с ним и занимают оди­наковую должность люди менее его знатные, так он сейчас же бьет госу­дарю челом, что с такими людьми служить «невместно», что эта служба – урон его достоинству, его «отечест­ву поруха». В эту пору и сложилась как раз поговорка, что «по отцу и сы­ну честь», а самый обычай считаться местами по знатности рода и за цар­ским столом, и в походном командовании, и в областном управлении – самый обычай этот назывался мест­ничеством.

    Нам понятно теперь, почему зауп­рямился Бутурлин идти в поход вме­сте с князем Одоевским и быть ему помощником. Твердо был убежден боярин из старинной московской фа­милии, что не выше его по знатности приезжий князь, что не может он служить у него под началом, идти к нему в помощники. А на челобитье Бутурлина отозвался и князь Одоев­ский: жаловался он государю, что ему самому и всему его княжескому роду от боярского челобитья великое бес­честье и унижение.

    Тот местнический спор или случай через два дня разобрала боярская дума вместе с царем Иваном Васильевичем. Напомнили здесь боярину, что нелепо ссылался он в защиту свою на верную государеву службу, когда вопрос идет о знатности, что и права он никакого не имеет считаться местами или мест­ничать с таким родовитым человеком, как Одоевский. Раздосадованный царь дал князю правую грамоту, а боярина за челобитие неуместное приговорил к самому тяжелому и унизительному на­казанию: к выдаче головой на следующий день к вечеру.

    В урочный час зашел к Бутурлину государев посланец и пешком повел выданного боярина. Окружил на ули­це московский люд опального: кто ему посочувствует, а кто и посмеется. А выданный головою Бутурлин всю дорогу честил своего противника, вы­мещал на нем свое унижение, высчи­тывал все его недостатки, действи­тельные и мнимые. Ругательски ругая князя, подошел боярин с вожатым своим к хоромам Одоевского, что весь день дома сидел и радостно под­жидал своего обидчика. Вот очутился Бутурлин на княжеском дворе и по­ставил его вожатый у нижней ступени высокого крыльца, отдавая его в пол­ное распоряжение Одоевскому. Вы­сыпала вся дворня княжеская поглазеть на униженного боярина, вышел на крыльцо и сам князь, кото­рому сообщил провожатый о царской милости. Князь просил благодарить царя, а самого посланца велел ода­рить деньгами и угостить вином.

    Улыбаючись, смотрел князь на по­клонившегося ему до земли боярина и насмешливо выслушивал его бран­ные слова, которыми старался тот за­деть и самого князя, и его родствен­ников. Почему же не обижался Одо­евский на злобную ругань, головой ему выданного боярина? А потому, что выдача головою считалась такой великой милостью, так возносила обиженного над обидчиком, что воз­величенного царем не могла задеть ругань противника.

    Вот почему так спокойно выслу­шивал князь обидные речи боярина, любуясь на его унижение. Только вдоволь насладившись позором свое­го недруга, подошел к нему Одоевский. «Повинную голову и меч не сечет», – вымолвил он, поднимая бо­ярина. Такими именно словами за­канчивалась выдача головою в московские времена, которые и пере­дали нам эту пословицу.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.