Корицкий, А. «Афган и спустя десятилетия мне снится вновь и вновь…»
/ А. Корицкий ; фото автора. — Текст : непосредственный.
// Путь Октября. – 2026. — 20 февраля. – С. 5.
Так сложилась история, что последним крупным вооружённым конфликтом с участием советских войск за пределами Отечества стала Афганская необъявленная война, длившаяся с 1979-го по 1989 год. Когда 37 лет назад, 15 февраля 1989-го, последние подразделения наших Вооружённых сил покинули соседнюю страну, многим казалось, что больше уже такое не повторится. Оно и не повторилось, но только для СССР, которого через два с половиной года не стало.
Ветеран-афганец Александр Васюткин
По воле политиков отправлялись наши молодые ребята, солдаты-срочники в незнакомое азиатское государство. Достойно они выполняли интернациональный долг. И гибли, калечились, получали на долгие годы психологические травмы. До сих пор эти душевные «изломы» отдают болью… За девять лет и два месяца, сколько времени находился ограниченный контингент советских войск в Афганистане, восемь парней вернулись на мелеузовскую землю в цинковых гробах. В 1980-е и 1990-е годы это считалось непомерной ценой, но всё познаётся в сравнении…
Среди тех юных новобранцев, ушедших с порога военкомата на срочную службу в армию и оказавшихся под неласковым солнцем Афганистана, был и Александр Васюткин, уроженец с. Воскресенское.
«Да что обо мне говорить, служил как все, — говорит Александр Иванович. — Родился и вырос в Воскресенском. Отучился на автомеханика в техникуме Салавата. В октябре 1983 года призвали в армию через Мелеузовский военкомат. Служба сначала проходила в Тамбове. Там при военном аэродроме был автобат. Где-то через полгода меня отправили на самолёте в Ташкент. После двухнедельной подготовки я и ещё четверо сослуживцев вылетели в Кабул».
Ветеран-афганец немногословен. Непросто его разговорить. С этим я столкнулся ещё в детстве. Дело в том, что мой родной дядя, младший брат отца, тоже выполнял долг в Демократической Республике Афганистан. Его молчаливость, спокойствие и особенный взгляд строгих глаз меня, подростка, восхищали. Но на все расспросы «про войну», на все мои мальчишеские вопросы он лишь слегка улыбался и отделывался фразами вроде той, что «рано тебе ещё знать об этом». Надевал парадную форму дядя Коля редко, но я запомнил, как много наград было на ней. Только много позже от родных я узнал, что он награждён, помимо прочего, медалью «За отвагу», которую получил за то, что спас раненого командира, когда от их взвода остались в живых всего несколько человек.
Лишь однажды Николай рассказал близким о той роковой ночи, прошедшей под огнём душманов на безымянной высоте, о медпомощи умиравшему офицеру и другим раненым братьям по оружию, о том, как он в одиночку отстреливался и перемещался по позициям, изображая для моджахедов, что в окопах ещё много наших бойцов. До сих пор родственники верят, что тогда его защитили от пуль и осколков молитвы покойной мамы, моей бабушки Анны, родившей семерых детей и рано ушедшей из жизни из-за болезни, когда Коле было всего три года…
… Продолжаю дальше пытаться разговорить Александра Ивановича. Хотя он постоянно отшучивается, поэтапно узнаю, что служил он в расположении аэродрома г. Шинданд северо-западной провинции Герат. В составе спецбатальона на «КамАЗах» совершали рейсы через равнинно-холмистые полупустыни Герата в легендарный советский город Кушка, знаменитый тем, что в окрестностях находилась самая южная географическая точка Советского Союза. Новая власть независимого Туркменистана в 1999 году переименовала город в Серхетабад. Главный груз на обратном пути в Афган — авиабомбы для самолётов 40-й армии.
Ветеран, понемногу рассказывающий о своей службе, часто шутит и балагурит, усмехаясь и поправляя усы. Но понимаешь, что испытал наш земляк, совершая еженедельно, из месяца в месяц такие «рейсы „ смерти». От любого осколка, даже от пули, не говоря про фугасы и мины, смертоносный груз мог сдетонировать. И от машины бы мало что осталось, не говоря уж о её водителе.
Ещё опаснее были конвои в Кандагар, город, расположенный рядом с пакистанской границей. Туда, на самый юг Афганистана, по западным (вблизи Ирана) и южным отрогам высокогорного массива Гиндукуш двигались наши колонны с горючим. Александру Ивановичу выпала доля возить керосин. Стоит ли объяснять, что это значило. «Заполняли ёмкость под завязку, чтобы не было внутри воздуха, — вспоминает воин-интернационалист. — От разряда статического электричества беды не оберёшься, а уж про обстрелы и говорить нечего. И так жара невыносимая стоит почти весь год. От малейшей искры любая ветошь вспыхивает».
Многое довелось пережить нашему герою за полтора года боевых действий. Сказать, что он ни о чём не жалеет, нельзя. Жаль солдату ребят, сложивших головы в свои 18-20 лет, и тех, кто, потеряв здоровье, обивал чиновничьи пороги на костылях и колясках. Жалеет об огромных капитальных вложениях в скалистые горы и песчаные равнины средневековой чужбины, о потраченных силах, средствах, массах техники, денег, взятых у советских граждан и не принёсших практически никакой отдачи.
«Афган и спустя десятилетия мне снится вновь и вновь, — говорит в завершение беседы Александр Иванович Васюткин. — За плечами уж целая жизнь, десятки лет работы в автотранспортном цехе химзавода. Вот и сын Дима меня дедом сделал, появились на свет внучка Стефания и внук Савелий. А всё ж не отпускают картины из той страны, где даже воздух другой, словами всё не передать…».
Александр Корицкий.