Масютин, С. М. Через Хинган : воспоминания
/ С. М. Масютин. — Текст : непосредственный.
// Ради жизни на земле : сборник воспоминаний
/ сост.-ред. Б. Н. Бикмаев, М. Г. Пильнов, Ф. И. Салтыков, Г. Ф. Халитов ;
Мелеузовский городской совет ветеранов Великой Отечественной войны.
– Мелеуз, 1985. – С. 147-150.
Семен Макарович Масютин родился в 1927 году. Член КПСС с 1950 года На фронте был командиром артиллерийского расчета. За боевые подвиги награжден медалям «За отвагу», «За боевые заслуги» и другими медалями. На мирном фронте удостоен ордена Трудового Красного Знамени, двух Почетных грамот Президиума Верховного Совета БАССР, неоднократно избирался депутатом горсовета и членом горкома партии. Более тридцати лет проработал в Мелеузовской автоколонне № 1839, из них начальником более 20 лет.
Через Хинган
Им сначала выдали медали, а потом уж паспорта! Эти крылатые слова о нас — мальчишках грозных фронтовых годов. 14 ноября 1944 года прямо со школьной скамьи, из 9 класса, когда мне не было еще и семнадцати лет, ушел на защиту Родины.
В Уфимском Осоавиахиме направили на курсы командиров артиллерийских расчетов. Через шесть месяцев весь выпуск направляется на фронт, а меня, как показавшего знания в овладении теорией артиллерийского дела, приказано оставить в училище для подготовки молодежи.
— А на твою долю еще войны хватит, — был ответ на мою просьбу послать на фронт.
Только в начале [весны — МИКМ] 1945 года приступили к формированию части на фронт. Пока получали личное оружие, обмундирование, почувствовали дыхание скорой победы. В начале мая по сигналу тревоги погрузились в железнодорожный эшелон.
Только на этот раз путь наш лежал не на запад, а на восток. По дороге наш эшелон соединился с боевыми частями, и мы прямо в пути получали орудия.
На одной из станций в Монголии разгрузились и сделали 40-километровый марш-бросок туда, где находилась наша 19-я стрелковая дивизия и мой будущий родной 56-й стрелковый полк 39-й армии. Полку придавался артдивизион, куда и был я зачислен командиром расчета легендарной сорокапятки. Ученья, тренировки, полигон и через две недели получили приказ на марш-бросок в 460 километров. Границу с Манчжурией и нас отделяли 15 километров.
6 августа получили приказ перейти границу. Очень хорошо сработала наша разведка, многие часовые были сняты без шума, выведена из строя связь, и мы почти без потерь начали углубляться в тыл противника. Дивизии была поставлена задача: в кратчайшие сроки пересечь Малый, а затем и Большой Хинган, выйти на Мукден.
Сегодня, по истечении многих лет, оглядываюсь назад и думаю: как мы все-таки сумели преодолеть эти препятствия. Я не говорю уже о том, что лошади (пушки были на конной тяге) не вынесли и первых подъемов. Были они немецкой породы и быстро выдохлись. Пришлось тянуть орудия на лямках, на руках. Еще труднее были спуски. И тоже — все на руках. Но и у подножья гор нас ожидал не мед. Болота заросли камышами, топи, стада диких животных, в том числе и лошадей — вот что мы увидели перед собой. Другими словами, здесь не ступала нога человеческая.
Но как гласит русская пословица: где пройдет олень, там пройдет и наш советский солдат. Мы делали из камыша гати, рубили лес — все шло на отмостку дороги. Преодолев невероятные трудности, вышли к железнодорожной станции первого китайского города Салунь. Японцы никак не ожидали здесь нашего появления, считая, что оба Хинганских перевала не проходимы. Даже после их разгрома, оказавшись в плену, они не хотели верить тому и считали, что мы — десантники.
Опомнившись, ощетинились стволами своих пушек и пулеметов и даже пустили против нас свои танки. В разгар боя подошли наши «катюши» и «сыграли» несколькими залпами, после этого пошли вперед наши танки, мы пристроились за ними. Довелось наблюдать невероятную картину: японские смертники с кинжалами бросались на наш танк. Впоследствии выяснилось, что им, смертникам, втемяшили в головы, что русские танки …из фанеры.
Овладев городом, мы устремились дальше. Часто попадали в засады, обстреливались с сопок. Не доходя до города Таанань, наткнулись на большой холм, покрытый вздувшимися трупами сотен и сотен убитых людей. Японцы расстреляли на этом месте мирное население китайцев, сфотографировали с самолета, снимки отпечатали и размножили в листовках, потом их разбрасывали над городом. Вот,- гласила подпись, — как советские воины расправляются с мирным населением.
Прием не новый, фашисты и милитаристы из страны «восходящего солнца» — одного поля ягода. Вот почему когда мы вошли в Таанань, не встретили ни одного мирного жителя. Нашли одного китайца, говорившего по-русски, он нам показал листовку и обо всем рассказал. Скоро мы подошли к Мукдену. Три дня шли за него бои. Ствол моей пушки не знал отдыха: в упор расстреливали их самоходки, давили огневые точки, осколочными снарядами поражали живую силу. Дорога войны привела нас к станции Шэхэ. Здесь мы окружили и начали уничтожение группировки манчжур-националистов и японцев.
3 сентября командование капитулировавшей Японии издало приказ: прекратить сопротивление. Но на нашем участке японцы продолжали оказывать сопротивление и мы вынуждены были уничтожать эти группировки. После боев я был направлен в другой полк и назначен заместителем командира дивизиона по технической части 122-миллиметровых гаубиц.
Выпадали и другие испытания на мою долю по выполнению своего интернационального долга [помощи — МИКМ] в борьбе с захватчиками и китайскому, и корейскому народам. Довелось быть в Порт-Артуре и в г. Дальнем. Домой вернулся в 1951 году.
С. М. Масютин.