Голос из прошлого. — Текст : непосредственный.
// Путь Октября. – 1990. – 11 декабря. – С. 2-3, 4.
Память. Как много вмещает себя это короткое слово, сколько событий на протяжении всей жизни, от безмятежного детства до мудрой старости хранит в себе человеческая память.
Порой она бывает парадоксальна: до боли иногда щемит сердце от какого-нибудь далекого, казалось бы, незначительного воспоминания, которое так ярко и во всех подробностях встает перед тобой, и наоборот, мучительно долго пытаешься вспомнить какое-либо событие в жизни, происшедшее буквально год-два назад.
Вспоминают все. Нет такого человека, который бы не вспомнил свое прошлое, хорошее оно или плохое, достойно прожита жизнь или нет, память все равно возвращает человека в прожитые дни и годы, которые вернуть невозможно.
Иногда, чтобы оставить память о своей прожитой жизни, поделиться с потомками своими воспоминаниями, жизненным опытом, люди начинают записывать важнейшие события из своей жизни.
Ниже мы публикуем такие записи Степана Анисимовича Бондаренко, коммуниста, инвалида Великой Отечественной войны, жителя деревни Константиновка Шевченковского сельского Совета. Степана Анисимовича нет ужа и живых он умер в 1979 году 83-х лет от роду. Записки в редакцию принесла одна из его дочерей. Эти нехитрые строки подкупают нас своей простотой и искренностью.
Становление
Меня часто спрашивают внуки: «Дедушка, расскажи нам, как раньше жили?» Но я не знаю, с чего начать этот разговор. Вся моя долгая жизнь прожита трудно. Было в ней и плохое, и хорошее.
Родился я 27 ноября 1896 года в деревне Бердниковка Воронежской губернии Волуйского уезда в бедной семье. Детство было трудное: полуголодное, полураздетое, босое. В семье было 8 детей: четыре брата и четыре сестры. С родителями — 10 человек. Все работали на барина за мелкие гроши. Очень скудно жили. Деревня была небольшая – семь дворов.
Школы не было. Грамоте учила нас меть, но это ей редко удавалось, так как приходилось много работать Она ткала полотно для людей. За аршин — две, полторы копейки. Я помогал матери прясть, сучить пряжу. Мама была рада моей помощи.
И вот в 1910 году мне уже 14 лет. Мои отец м мама продали все свое хозяйство и переехали на жительство в Башкирию. Здесь по дешевой цене можно было купить землю. Так Башкирия стала родиной.
В 1915 году меня взяли на военную службу и на 21 й день я был уже на фронте. В ту же ночь мы пошли в наступление. В бою много моих товарищей было убито и ранено. А было это под Луцком на озере Нарычи. Я остался жив, но бойня продолжалась чуть не каждый день.
В 1915 году меня откомандировали в учебную школу. Закончил я ее в 1917 году и получил звание унтер-офицера.
В это время нам дали пополнение из Петроградских рабочих. Это были большевики, подпольщики, которые за короткое время сумели создать в нашем, полку большевистскую организацию.
Вскоре был свергнут царь и все солдаты нашей части были готовы к защите революции.
В 1919 году я служил в Москве в охране правительства вместе со своими однополчанами-артиллеристами Куценко Титом, Рубцовым Михаилом, Евтушенко Никитой, Бабенко Степаном, Коленченко Егором. Служил до 1922 года. Потом вернулся домой, в деревню Константиновка.
На пороге новой жизни
Началась мирная жизнь. Народ взялся за восстановление разрушенного войной хозяйства, Советская власть дала свободу, землю и крестьянство почувствовало радость жизни. Трудно было нам на первых порах, но мы со своей женой, Агафьей Петровной, засучил рукава, взялись за работу. День и ночь трудились в своем хозяйстве. Хозяйство наше росло, жизнь улучшалась изо дня в день.
В 1929 году начали создавать колхозы и совхозы. Пошли неурядицы. Люди заволновались. Приехал к нам уполномоченный из района, собрали собрание, он зачитал решение о создании колхозов. Люди задумались: ведь в колхозы надо было сдавать все свое: лошадей, коров, овец, инвентарь — все, кроме хаты да сарайчика. Все это надо объединить. Вот тут народ и зашумел. Уполномоченный долго успокаивал всех, но потом распустил по домам до утра подумать. Утром на собрании он спросил: «Ну, мужики, что вам подсказали ваши хозяйки? Думаю, за ночь написали заявления о вступлении в колхоз? Кто первый?».
Люди стали писать заявления: «Я, гражданин Великородный Иваи Степанович, желаю вступить в колхоз всей семьей». Заявления посыпались со всея сторон. Было подано их 34.
Сели выбирать председателя. Выдвинули меня. Я, не понимая, что это за должность, сказал об этом уполномоченному. Но уполномоченный не принял моих доводов во внимание, и вот туг началась головоломка. Пригласили в райсовет. Я приехал, начали гонять меня по кабинетам и все дают указании, как начинать работу.
Вернувшись домой, я создал комиссию по оценка имущества каждого колхозника, но тут начались разногласия, комиссия разрешить эти споры не могла. Тогда все имущество свезли в одно место.
Вскоре меня вызвали в райколхозсоюз и сказали, что нужно получить 600 голое овец, 8 голов лошадей, и 10 – свиней. Привёз я все это, раздал по дворам, назначил чабана. Всё как будто в порядке. Но тут зашевелились кулаки. Они стали вести разговоры, что все вы в колхозе пропадёте, уходите из колхоза пока не поздно, забирайте своих лошадей и – домой.
В это время приехал к нам в колхоз землемер Кержаченко, который повёл разговор о том, что многие колхозы распадаются. Колхозники, наслушавшись этих разговоров, стали требовать общего собрания. Собрание пришлось собрать, я уже почувствовал, что народ изменился.
Не собрании посыпались заявления о выходе из колхоза, но я их не принимал, и в выходе из колхоза отказывал до следующего собрания, так как мне надо было съездить в район и решить вопрос: как быть? Но мой секретарь Никита Падалко заявления эти собрал. Я оставил все эти заявления на столе и закрыл собрание. Наутро на работу никто не вышел. Скот стоял некормленый. Я попросил мужиков накормить скот, а сам оседлал своего Саторхана и поедал в Мелеуз в райколхозсоюз. На дворе стояла весенняя распутице. С большим трудом добрался до Мелеуза. В райколхозсоюзе мне пообещали прислать комиссию и разобраться на месте. Правда комиссия на следующий день приехала, стали спрашивать у мужиков причину выхода из колхоза, пообещали найти виновных. Вызвали председателя Озерковского колхоза Григория Крышко, отдали ему овец, лошадей, свиней, которых я получил в райколхозсоюзе. Я остался не у дел.
Вызвали меня в райсовет, два дня допрашивали: почему разошлись из колхоза люди, просили назвать виновных. Требовали заявления колхозников о выходе из колхоза. Меня обвиняли в том, что я защищаю кулаков. Дали два дня на размышление и пригрозили: «Если не выявишь, кто развалил колхоз, то готовь сухари в далекий путь».
Вернувшись домой, поделился своей тревогой с женой, Агафьей Петровной. Она успокоила меня, сказав, что меня пугают.
Через несколько дней приехал из НКВД Идрисов, стал спрашивать, кто первый подал заявление о выходе из колхоза. Но так-как я не принимал эти заявления, то ответил ему, что не знаю. Он тогда оставил меня в покое и уехал в Озерки.
Прошло около года. Все было спокойно. И вдруг приезжают к нам из района двое. Эти люди были мне знакомы. Они повели опять разговор о создании колхоза, сказали, что это решение райкома. А кто будет мешать, созданию колхоза, кулаков и подкулачников немедленно высылать с проводником в милицию. Вечером, на собрании, опять подняли этот вопрос. Люди молчали. Тогда прибывшие из района сказали, что за срыв данного мероприятия виновные будут наказаны. После этого предупреждения за создание колхоза проголосовали все.
Выбрали членов правления: Бондаренко Степана, т. е. меня, Чернышова Фёдора, Маслюкова Кузьму, Великородного Ивана, Буток Фому. На заседании Правления председателем избрали меня, и дали название колхозу «Боец». И началась работа. Стали строить общие амбары, общий двор для овец, ремонтировать сараи для коров и лошадей. Весь инвентарь и машины стаскали в одно место. За полгода было много сделано. Наш колхоз стал передовым в сельсовете. Я получил благодарность за выполнение всех заданий по созданию колхоза.
Но в 1931 году колхозы начали укрупнять, наш колхоз «Боец» соединили с Озерским «Красная поляна» и дали название «Красная поляна». Председателем стал Крышко Григорий — я до 1933 года был его помощником, затем заведующим овцефермой.
В 1935 году меня послали на курсы животноводов, по приезде домой работал заведующим МТФ и техником по животноводству до 1936 года.
В 1936 году меня избрали председателем колхоза «Красная поляна», куда входили деревни Озерки и Константиновка. Хозяйство было крепкое, лошадей только было 187 голов, не считая 74 голов молодняка, овец 1400 голов, свиней до 500 голов. Коров было, правда, мало — 60 голов и молодняка — 80, но в скором, времени мы купили 45 тёлок.
В 1939 году купили автомашину, в 1941 – вторую. Построили скотные дворы в Озерках и Константиновке. Колхоз крепко стал на ноги. Урожай проса получали по 26 центнеров с гектара, на 100 овцематок по 182 ягненка. За хорошую работу меня послали в 1940 году в Москву на сельскохозяйственную выставку…
• • •
На этом записи обрываются. Известно, что Степан Анисимович Бондаренко воевал, потерял на фронте ногу. После войны работал заведующим фермой в д. Константиновке. Со своей женой, Агафьей Петровной, прожили в согласии долгую и нелегкую жизнь и умерли в одни сутки. Воспитали восьмерых детей, которые чтут память об отце. Они и сохранили эти записи и передали их для публикации.