Сначала – семья

Салаватова, Г. Сначала – семья / Г. Салаватова.

— Текст : непосредственный.

// Путь Октября. – 2026. – 16 октября. – С. 4.

 

   10 октября отмечался Всемирный день психического здоровья. В России эту дату отмечают с 2002 года, а с 5 по 11 октября ежегодно проходит Всероссийская неделя сохранения психического здоровья. Но главные события недели чаще всего разыгрываются не на конференциях, а на домашних кухнях — там, где семья впервые понимает: с близким человеком что-то не так.

 

   Именно так и случилось у нас. Двоюродная бабушка, которая так же близка, как родная, бы­ла рядом с самого моего появ­ления на свет. После школы — бе­гом к ней домой, потому что она расскажет интересную историю или сказку, научит какой-нибудь хитрости и накормит наивкус­нейшей кашей. По ней и не скажешь, что это одинокая женщи­на. Так уж сложилось, что детьми для неё были только мы — дочь и внучка её родной сестры, своих не было. Для меня она всегда бы­ла моей любимой бабушкой.

   С годами возраст дал знать о себе. Уже ближе к 75 годам она начала забывать про некоторые события, путаться и не узнавать людей. Однажды в среду утром случилось то, чего никто не ожидал. Казалось бы, обычный марш­рут до рынка, но пришла туда сов­сем другая бабушка. Резкое изменение характера, кратковремен­ные потери памяти, ночные блу­ждания, обвинения и апатия. От­куда взялась эта агрессия? Знала бы я об этом раньше…

 

«Просто возраст»

   Пожилые люди — уязвимая группа. Такие когнитивные нарушения, как забывчивость, спутан­ность, странности в поведении встречаются у людей преклонно­го возраста.

 

   В России деменцией, по экспертным оценкам, страдают 1,5- 2 миллиона человек, однако официально зарегистрированы лишь десятки тысяч диагнозов. Почему?

 

   А всё потому, что семьи года­ми списывают симптомы на «старость» и не обращаются к врачу.

   Психолог с многолетним ста­жем Инна Сергеева отмечает, что важно понимать: депрессия и тревога у пожилых — тоже психические расстройства, и почти в половине случаев нарушения начинаются именно с подавлен­ности, а не с провалов в памяти. И почти всё это можно и нужно лечить. На ранней стадии тера­пия замедляет развитие болезни в разы, в противном случае ка­чество жизни человека и его се­мьи меняется драматически.

   Не оставляйте пожилых одних! Близкие тянут до последнего, а после одна ночь, когда старик вы­шел из дома в -20°С или перепутал лекарства, всё меняет. Если деменция привела к тому, что че­ловек не может самостоятельно удовлетворять базовые жизнен­ные потребности, то без помощи оставаться дома опасно.

 

«Сдавать» — не решение

   Самый частый страх семей: «останется только одно — ПНИ». На деле интернат — это не первый шаг, а крайний. Психоневрологический интернат по закону предназначен для людей, которые частично или полностью утратили способность к самообслуживанию и нуждаются в постоянном уходе и наблюдении, то есть для ситуации, когда до­машние условия уже объективно недостаточны. Попасть туда «прос­то потому; что тяжело» нельзя. Оформлением занимается орган соцзащиты, нужны медицинское заключение, путёвка, а для недее­способного человека ещё реше­ние суда и опекун.

   Но и обратная крайность вред­на. Специалист по уходу за людьми с деменцией Инна Сергеева рассказала о некоторых нюан­сах. «Держать больного дома лю­бой ценой, когда близкие выго­рают, бросают работу и теряют здоровье, тоже не выход — гово­рит Инна Борисовна. — Иногда по­добные учреждения — спасение и для больного, и для семьи, и это не предательство».

   Возвращаемся к моей бабушке. В первые месяцы было не так тя­жело. Казалось бы, это всё ещё та милая и добрая женщина, но при­ступы агрессии становились обыденностью. В один из солнечных дней мы решили поехать в дерев­ню, навестить её родную сестру. «Куда мы едем? А кто это? Поче­му мы здесь?» — эти вопросы зву­чали весь наш путь. Уже во дворе всё стало отлично. Обнялись, по­здоровались, сели обсудить но­вости. Час, другой. Разошлись по своим делам. Выбежала к калитке из-за громких криков: моя бабу­ля накинулась с палкой на маму. Просто не узнала, не поняла по­чему её не выпускают на улицу. А мама всего лишь хотела надеть на неё обувь, чтобы та не ушла боси­ком к соседке.

  Дальше — больше. Непонима­ние, почему она не может уйти жить к себе домой, угрозы рас­правиться со всеми или с собой, если её не выпустят, слёзы отто­го, что не понимаешь, как помочь близкому человеку. В квартире спрятаны все ножи и на всякий случай вилки. Появились пре­параты, которые назначил врач, со специализацией которого мы знакомы были только по переда­чам на телевидении. И это страш­ное слово — диспансер. Просто мы поняли, что сами справиться с этим не сможем.

 

Крайний шаг

   Что же может сделать семья? Главное — увидеть и не отмахнуться. Нарастающая забывчивость и резкая смена характера — по­вод для визита к неврологу или в психоневрологический дис­пансер. Нужно понимать, что это обычная медицинская помощь, а не «пятно на роду».

    Обеспечить безопасность. Убрать опасные предметы, позаботиться о замках и поруч­нях: люди с деменцией склонны к «блужданию» и могут покинуть дом и потеряться.

   Держать ритм жизни. Знако­мый распорядок дня, посильные обязанности, общение и прогул­ки замедляют развитие болез­ни. Бабушка очень любила слу­шать радио, знакомые мелодии, интересные передачи будто её успокаивали. Приёмник работал днём тихо, просто фоновым шу­мом. Она и раньше у себя дома практически не отключала его.

    Человеку с деменцией мож­но оформить инвалидность — это даёт право на пенсию, льготы и помощь социального работника. Пока человек дееспособен, стоит написать доверенность на ведение дел, иначе потом будет позд­но. И самое главное: беречь того, кто ухаживает. Уход выматыва­ет сильнее, чем принято призна­вать вслух. Уставшая сиделка или дочь — это не слабость характе­ра, а риск для всех: выгоревше­му ухаживающему помочь будет уже некому. Моя мама была так измотана, что было ясно: если не принять меры, может стать хуже. Это только со стороны кажется, что ничего сложного в этом нет, даже я не видела всю картину целиком (на тот момент училась в вузе и приезжала только на вы­ходных).

    Правильная последователь­ность, по словам специалистов, выглядит так: обследоваться и лечить — организовать быт и уход на дому-дать себе передышку-и только если ресурсы семьи действительно исчерпаны, а состоя­ние человека этого требует — об­суждать стационар, заранее по­бывав в учреждении и погово­рив с персоналом.

   Так мы и поступили. По на­правлению её определили в да­лёкий для нас район, мы смогли добиться места в том, что ближе к родным краям, так как хоте­лось чаще навещать её. Да, тяже­ло. Сердце сжималось настолько сильно, что было чувство, будто раздавит себя само. Мы поняли важность этого решения, а главное — результат. Бабушка встре­чала с улыбкой, разговаривали, как и прежде, обо всём на свете. К нашему приезду она умудрялась набрать гостинцев и дать нам в дорогу. Мне так не хоте­лось оставлять её там, но пони­мала, что здесь за ней ухажива­ют, у неё свой режим и круглосу­точно наблюдает квалифициро­ванный медперсонал.

   Возможно, звучит как сказка, но бабушка вела обычный образ жизни. Общалась с соседями, за­вела подругу, даже читала газе­ты и слушала радио. Конечно, это не заменит свой дом, просто это был наш крайний шаг.

   Психическое расстройство — не приговор и не стыд. Стыдно долж­но быть не тому, кто заболел, и не тому, кто не выдержал и попросил помощи, а обществу, которое го­дами делало эти слова непроиз­носимыми. Начать исправлять это можно в любой день.

 

Гульназ Салаватова.

Материал создан в рамках всерос­сийского журналистского проекта

Фонда Андрея Первозванного «Преодо­левая границы».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *